– А для Роби героем был ты.
– Нет, – резко оборвал он ее. – Никогда я не был для него героем!
Алисия бросила на него удивленный взгляд, недоумевая, что могло вызвать эту вспышку гнева.
– Успокойся, Гейб! Я не виню тебя больше!
– А должна бы.
– Нет! – покачала головой Алисия. – Не думаю, что Роби погиб по твоей вине. Уверена, ты сделал все, что было в твоих силах, чтобы спасти его. Потому что ты такой человек! Надежный человек!
– Откуда тебе знать, какой я человек?
– Быть может, я и не знаю тебя до конца. Зато я прекрасно знала своего брата. Он хорошо разбирался в людях.
– С чего вдруг такая резкая перемена в отношении ко мне? – тяжело вздохнул Гейб. – Ведь раньше ты меня ненавидела. Вот и продолжай!
Повисла напряженная тишина, которую первой нарушила Алисия.
– Если я тебя и ненавидела, Гейб, то только потому, что одновременно любила.
– Когда успела? Мы ведь были знакомы всего лишь одну неделю. То была не любовь, а всего лишь потрясающий секс.
– У меня иное мнение на сей счет, но свою точку зрения я тебе навязывать не собираюсь.
– И не пытайся. У тебя ребенок.
– То есть ты бросил меня тогда из-за Джастина?
– Не из-за него, черт возьми! А из-за того, что тебе нужен хороший муж, а ему – хороший отец. Я же не могу стать ни тем, ни другим.
– Разве я просила тебя взять меня замуж? Я просто хотела продолжения наших отношений, но ты решил прихлопнуть все на корню. Словом, постарался изо всех сил, чтобы я возненавидела тебя.
– И, как видишь, преуспел.
– На какое-то время – да! – Она встретила его взгляд, не опустив глаз. – Но потом ты вернулся.
– Но скоро опять уеду.
– Можешь уезжать хоть сейчас!
– Не раньше, чем разберусь со всем и наведу здесь порядок.
– То есть ты мне снова подаешь сигнал: никаких чувств, ибо я одной ногой уже на выходе?
– Неужели тебе нужны какие-то сигналы? Насколько я помню, у тебя есть Кейт.
Его слова заставили ее вздрогнуть. А ведь Гейб прав! У нее есть Кейт. Что за глупости она сейчас болтает?
– Извини, – виновато понурилась она. – Видно, текила в голову ударила.
– И мне, наверное, тоже, – сухо ответил он. – Иначе бы мы не затеяли этот дурацкий разговор.
Она откинулась на спину и уставилась на звездное небо. Звезды были такими крупными, такими яркими, среди этих лесных чащоб ничто не мешало им светить в полную мощь.
– Ты разбираешься в созвездиях? – спросила Алисия Гейба.
– Да.
– Сам изучил? Или во время службы пришлось?
– И сам, и в армии. Звезды укажут путь лучше любого компаса.
– Где тебе понравилось больше всего?
Гейб прилег рядом и тоже обратил свой взор к небу.
– Каир – необыкновенный город. И Дубай потрясает своей роскошью.
– Даже не представляю, где это.
– Ты бы видела, сколько там людей!
– Да людей везде хватает.
– Хватает. Но такого умиротворения, как там, я нигде не испытывал. Река журчит по ночам, словно колыбельная, убаюкивая тебя своим плавным течением. Мне и сейчас ночами мерещатся эти волшебные звуки.
– Да, – задумчиво обронила она. – Понимаю. Словно родное сердце бьется рядом в унисон с твоим сердцебиением.
Гейб приподнялся на локте и повернулся к ней.
– Так бывает у близнецов, да?
Какое-то время Алисия молчала, погруженная в свои мысли.
– Пожалуй. Это, конечно, очень здорово, но иногда и раздражает немного. Я обожала Роби, но мы с пеленок постоянно были вместе. Нас всегда сравнивали, но при этом одевали в одинаковые костюмчики. Наверное, родителям так было проще: не надо было ломать себе голову над тем, что подарить девочке, что купить мальчику. А когда мама бросила нас, то большинство полученных мною подарков были исключительно мальчиковыми. Мама еще хоть как-то пыталась напомнить окружающим, что я девочка, а с ее уходом я росла сорванец сорванцом. Сама же мама была, судя по ее внешности, пай-девочкой. Так что у нас с ней мало общего.
– Ты поддерживаешь с ней связь?
– Изредка она присылает мне поздравительные открытки, иногда электронные письма, бывает, звонит по телефону. Разговор у нас всегда вежливый, но нам обеим почему-то неловко, и мы обе торопимся закончить его побыстрее. Долгие годы я обижалась на мать, но с рождением Джастина многое во мне переменилось. Я поняла, что такое быть матерью, какой это тяжкий труд – воспитывать ребенка. Впрочем, я по-прежнему считаю, что она поступила неправильно, бросив нас. Могла бы просто перебраться в город. Но она терпеть не могла Ривер-Рок. Сама она не местная и всегда очень скучала по своим родным. Нас – мужа и детей – ей было мало.
– Тем не менее я не слышу в твоем голосе злости или раздражения на нее.
Алисия издала короткий смешок.
– Злость испарилась, раздражение угасло. Я и правда много лет переживала это горе, но как-то пережила. Не могу же я всю жизнь ненавидеть собственную мать.
– И правильно. Ненависть, в сущности, ничего не может изменить.
Алисия снова села. В голосе Гейба было столько горечи.
– Я тебе налью, да?
– Даже не знаю…
– Нет уж! У нас с Роби была традиция: оприходовать бутылку целиком! – поспешила она отмести прочь его возражения.
– И кому доставался последний глоток: тебе или Роби? – не удержался от подковырки Гейб.
– Ой, господи! Кто об этом помнил? – рассмеялась Алисия. – Мы же к тому времени были оба пьяные. – Она снова взялась за бутылку и, наполнив стаканы, подняла свой. – Давай выпьем за тебя! За мужчину, который… – Она задумалась в поисках подходящего слова.
– Не находишь нужных слов? – подначил ее Гейб.
– Не мешай! Я уже почти придумала, что сказать! – Алисия вскинула стакан еще выше. – За мужчину, который вселяет в меня уверенность, что все будет хорошо.
– Так оно и будет! – серьезно ответил Гейб и чокнулся.
И она тут же выпила до дна.
– А ведь могло бы быть не просто хорошо, а очень хорошо! – Живительное тепло разлилось по всему телу. Спиртное медленно, но неуклонно делало свое дело.
Гейб тоже допил свой стакан.
– Сдается мне, что ты ищешь приключений на свою голову, Алисия. Я это вижу по твоим глазам!
– Что, если я их уже нашла? – беспечно откликнулась она.
Сотую долю секунды Гейб колебался, но потом решительным движением отставил стакан в сторону. Она сделала то же самое, не отводя взгляда от лица Гейба.
Он обнял ее и поцеловал. Поцелуй был коротким, уже в следующее мгновение Гейб оттолкнул ее от себя.
– Что я делаю? Ты же пьяна!
– Зато я знаю, что делаю!
– Знаешь?
– Да.
– Собираешься меня возненавидеть? – скептически поинтересовался он.
– А хоть бы и так?
Алисия снова прильнула к нему и, обхватив за шею, сама припала к его устам. Ей так не хватало его тепла, его ласк, вкуса его губ. Ей нужен был он весь, без остатка. Она жаждала слиться с ним и раствориться в нем.
