— Нет, до тех пор, пока мы не поговорим.
— Боже, у тебя кровь! Сейчас же ложись!
— Лилиана, послушай меня, — Вик снова подошёл к жене. — Я не хочу с тобой разводиться. Да, изначально мой план был таков. Но разве ты сама не заметила, что между нами всё изменилось?
Лил вздрогнула, сердце забилось чаще, а в теле появилась приятная слабость. Неужели муж сейчас признается ей в любви? Неужели Вик действительно её любит? До сих пор она считала, что он просто испытывает к ней страсть. А ревнует её исключительно из собственнических чувств.
— С самого начала я испытывал к тебе сильное влечение, — подтвердил её догадки муж, — даже пытался бороться с ним, но тело не обманешь.
Виктор начал издалека. Что-то упорно мешало ему сделать прямое признание. Он ненавидел себя за это, но ничего не мог с собой поделать. Женщина в его руках была самой желанной на свете. Она была той, кого он хотел всегда видеть рядом. Той, с которой тривиальные фразы «вместе в горе и радости», «пока смерть не разлучит вас» обретали смысл и значимость. Но выдавить из себя всего три слова без предварительной подготовки, почему-то было выше его сил.
— Я быстро догадался, что ты не та, за кого себя выдаёшь. А когда получил доказательства… Ты не представляешь, что я почувствовал. Ненавижу, когда меня водят за нос. Но то, что ты не Мариана, могло всё изменить в наших отношениях и изменило. Я давно уже не думаю о разводе. Хочу, чтобы и ты о нём забыла. Больше не произноси это слово. Никогда.
Виктор наклонился и нежно поцеловал жену. Лилиана ответила, осторожно обняв мужчину за плечи, чтобы не потревожить рану. Она понимала, с каким трудом гордому маркизу далось признание, пока только в том, что он больше не желает с ней разводиться.
— А теперь ложись, — Лил подтолкнула мужа к кровати. — Я снова поменяю повязку, а потом пойду к королеве.
Во время перевязки девушка весело заявила:
— И даже не надейся, что твоя жена запрётся в четырёх углах в Стейнауте. Я не оставлю идею открытия столичного пансиона. У тебя есть ещё время передумать. Шш, — Лилиана накрыла ладошкой рот пытавшегося что-то возразить Виктора. — Пусть я не стану его директором, но соучредителем-то точно. Если я тебе нравлюсь, то нравлюсь именно такой, какая есть.
Виктор вздохнул и поцеловал ладошку жены. Похоже, с подачи Лилианы ему предстоит веселенькая жизнь. Ну, ничего, он её перевоспитает. Пусть пока резвится. Сейчас самое главное, устранить угрозу в виде её сестры и Мэрлока.
Лил вскочила на ноги, собираясь идти, однако муж её остановил, успев схватить за руку.
— Ты думаешь, я отпущу тебя одну гулять по дворцу в таком виде? — усмехнулся он, одновременно дёргая шнурок сонетки.
На зов явилась приставленная к супругам горничная, которой маркиз приказал сопроводить Её сиятельство в покои королевы. Лил не хотелось оставлять мужа в такой момент, но то дело, о котором она рассказывала Виктору, требовало неусыпного контроля, чтобы Её величество не передумала.
Рассказывая Мирелле о пансионе сестёр Рошер, Лилиане приходилось быть очень осторожной, чтобы не выдать себя. Вот она и говорила, что в пансионе училась сестра, но её рассказы были настолько подробными и интересными, что отложились в памяти маркизы яркими образами и картинками. Элен поначалу спорила с задумкой столичного пансиона, но Лил сумела её переубедить и перетянуть на свою сторону. Грандиозный проект очень взбодрил Миреллу. Это было дело, ради которого можно забыть о семейных неурядицах и перенести своё внимание с многочисленных любовниц короля на что-то более интересное и важное. Теперь три женщины встречались ради того, чтобы обсудить планы по устройству нового учебного заведения. Однако в этот вечер Миреллу беспокоило что-то другое.
— Леди Мариана, — обратилась к девушке королева, стоило той появиться на пороге. — Я хочу завтра отправиться на верховую прогулку.
— Но Ваше величество, — возразила Элен, тоже присутствовавшая в покоях Миреллы, — вы же не умеете ездить верхом.
— Значит, пора начать учиться, — хмыкнула королева, подходя к зеркалу. — Ты сама мне говорила, что можно смотреть на то, как фехтуют другие и расстраиваться, что ты так не умеешь, а можно взять и научиться. Я хочу научиться ездить верхом. И хочу, чтобы вы мне в этом помогли. Погода стоит хорошая, дождь не идёт уже третий день, дорожки просохли… Почему бы и нет?
Говоря это, Мирелла смотрела на своё отражение в зеркале и заплетала косу на ночь.
— Что ж, прекрасная мысль, — поддержала Её величество Лил.
— Думаешь, Виктор тебя отпустит после того падения? — недоверчиво спросила свекровь.
— Я постараюсь его уговорить, — улыбнулась девушка. — Тем более это будет всего лишь прогулка. Шагом.
— Вообще-то, это приказ, — повернулась к дамам Мирелла. — Так и передайте своему мужу.
Она задорно подмигнула Лил.
— Мы возьмём с собой ещё несколько придворных дам и пажей, которые при необходимости будут помогать нам спешиваться и садиться верхом.
— А что завтра делает Его величество? — поинтересовалась Элен. — Он отпустит вас на прогулку?
— Его величество мои дела совершенно не волнуют. Чем дальше я от него, тем для него лучше, — пожала плечами Мирелла, снова поворачиваясь к зеркалу.
В её голосе не было ни грусти, ни жалости к себе, скорее полное безразличие. Это обрадовало Элен, и она воскликнула:
— Что ж, думаю верховая прогулка — это отличная мысль!
— Мари, я ещё не рассказывала вам. Кажется, я нашла место под будущий пансион, — обратилась к Лилиане королева.
— И где же?…
* * *
Погода благоволила королеве и её приближённым. С утра на безоблачном небе не по-осеннему ярко светило солнце. Рейман, узнав о задумке своей матери, напросился в сопровождающие. Это весьма подогрело интерес придворных дам к прогулке, и каждая жаждала получить от королевы приглашение участвовать. В частности, баронесса Эдвер такое приглашение получила. Мирелла хотела сделать маркизе Стейн приятное, поскольку ей представлялось, что сёстры-близняшки должны быть очень близки между собой.
А вот Виктор, узнав о прогулке, рвал и метал. Он не хотел отпускать Лилиану. Любые доводы девушки о безопасности мероприятия, встречали его яростные возражения. Маркиз требовал, чтобы жена объявила себя больной и никуда не поехала. Лилиана подбежала к расхаживающему по комнате сердитому мужу, ласково и осторожно его обняла.
— Боже, Вик, я умею ездить верхом. Просто не успела ещё привыкнуть к дамскому седлу. Надо же проучить эту поганку, что посмела меня сбросить.
— Я уже её проучил, — буркнул муж.
