— Это хорошо, — произнесла она. — Но я говорю о другом…
— Ваше величество?
Она произнесла строго, не сводя с меня пронизывающего взгляда, словно я первоклашка, а она строгий директор элитной школы:
— Я имею в виду, что Гелионтэль снова беременна!.. Вы можете встать и отвечать, глядя мне в глаза!
Я встал, но скромно потупил глазки, шаркнул ногой, подумал и шаркнул другой, соседней.
— Ваше Величество, я за друга готов в коровью лепешку!..
— Я вижу, — произнесла она сухо. — Тогда как вы объясните… Изаэль?
Я удивился.
— А что с нею?
— Она тоже беременна!
Я охнул.
— Что, правда?
— Представьте себе, — проговорила она сквозь зубы. — Очень даже!
— Очень даже, — повторил я ошеломленно. — Кто бы мог подумать… Даже не знаю, как это получилось… А она в самом деле очень или только немножко?
Она вздохнула.
— Этого не должно было случиться!
— Она же разведчица! — возразил я беспомощно. — Все должна знать, все вынюхивать!
— Мне кажется, — произнесла она ледяным голосом, — она довынюхивалась. Я не знаю, что она там у вас вынюхивала… я не имею в виду вас лично, я о людях вообще, но она тоже, судя по всем признакам, определенно беременна!
Я охнул.
— Ваше величество!.. Да не может быть! Мы же только о деле, и вообще, тогда с Изаэль был не я, конт Астральмэль, а человек. Ричард Завоеватель. И я ей все выбалтывал, как вам и угодно, об устройстве человеческого общества, наших… их тайнах и уязвимых местах, о тайниках, где деньги лежат, а вязались мы совсем ничего, между делом, мы же такие деловые, такие деловые, и все на пользу эльфизма, гуманизьма и либеральной демократизации… не при монархе будь сказано!
Она покачала головой, держа меня взглядом, как пуделя на веревочке.
— И тем не менее… как вы это объясните?
Я вскричал, как выпиющий в пустыне:
— Ваше величество! А что объяснять, когда и так все на виду? Мы не подвергали сомнению святость брака, устои монархии или авторитет Эльфийской Матери. Даже не заикались про осторожные реформы, мы же такие верноподданные, такие верноподданные! Это так… можно сказать, на бегу, хоть и под одним одеялом. Может быть, даже во сне! Разве человек или эльф во сне отвечает за свои поступки?
Взгляд ее, не теряя обрекающей холодности, стал одновременно и задумчивым.
— Другое странно, — проговорила она, — как это удалось без благословения Материнского Дуба… Такое же просто невозможно…
— Ваше величество, — сказал я хвастливо, — я еще тот дуб, со мной все возможно!
Я хлопнул себя ладонью по лбу, прислушался, в самом деле вроде бы некий деревянный звук пополам со звоном благородной меди.
— Кстати, — вскричал я в приступе верноподданнического ликования, — ваше величество, я выполнил и еще одно из ваших высоких поручений!
Она нахмурилась, взгляд стал подозрительным.
— Какое именно?
Я выставил вперед ногу, посмотрел на нее и подвигал носком сапога из стороны в сторону.
— Я представлял, надеюсь, достойно, вашу великую империю!
— Империю?
Я громко изумился:
— А разве у вас не империя?.. Да не может быть, ваше величество!.. Вы так прекрасны, как звездная принцесса Фомальгаута, под вашей ласковой, надеюсь, дланью должны пребывать племена, страны и народы, королевства и царства, империи и звездные колонии. А в них как эльфы, так и люди, гномы, тролли, кобольды, дварфы, цверги, карлы, банши, зомби, вампы и вампиреллы, огры, хряпы, лешие, оборотни, вервольфы и вовкулаки, мавки и чугайстыры, хохлы, призраки, узупаны…
В ее прекраснейших глазах уже непонимание, да я и сам не прислушиваюсь, какой там бред несу, для политика важнее всего убедительность тембра и голоса, а не смысл, все мы выбираем не умом, а сердцем, а потом удивляемся, почему это вот чмо нас запрягло и погоняет…
— Конт, — произнесла она, стараясь справиться с собой и сделать голос строгим, — я понимаю ваш благородный порыв, однако… где вы представляли… наше королевство?
Я вскрикнул в удивлении:
— Еще не сказал? Вот что значит быть ослепленным вашим поистине звездным величием и безумной красотой, что совсем отняли у меня дар речи… В общем, пришлось приобщать дикарей к нашей высокой культуре, но все в интересах дела и вашей славы.
— Каких дикарей?
— Эльфами, — пояснил я, увидел ее лицо и добавил торопливо: — потерянными эльфами, ваше величество!.. Что делать, я вот тоже дичаю, когда вас долго не вижу. А они ж и вовсе не видели! Можно представить, в каком они состоянии.
Она прервала:
— Что за эльфы?
— В королевстве Мордант, — пояснил я. — Те, что от отчаяния и предельной нужды заходят даже в города людей. Правда, слухи несколько искажают реальную действительность, но когда было иначе?.. Они заходят и покупают там необходимое, но не показывают, что они эльфы, а местные делают вид, что не догадываются, что торгуют как бы с врагами, ибо когда видишь прибыль, какие могут быть враги в демократическом обществе, полном либеральных… тьфу!.. ценностей? Вот такое взаимопонимание, полная терпимость и взаиморасчеты, что базируются на здоровых инстинктах подсчета добавочно-прибавочной стоимости и дохода.
Она слушала с напряжением в лице, заметно волновалась, а когда я закончил, почти вскрикнула:
— Бедные наши сородичи!.. Им нужно помочь!..
— Как? — спросил я. — Поперетаскивать сюда?
Она покачала головой.
— Вряд ли согласятся.
— Когда нужда припрет, — возразил я, — куда угодно переедешь!
— Вы не понимаете, конт, — сказала она, — у эльфов очень тесная связь с лесом, в котором родились. В лесу мы неуязвимы! Потому эльфы так не любят выходить даже на опушку.
— Те выходят, — напомнил я. — Даже дальше.
— Это в каком же они отчаянии, — воскликнула она. — Нет, им нужно помочь! Непременно, это наш долг! Но… как?
Я подумал, сказал твердо и решительно:
— Даже не представляю!.. Но решить можно.
— Как? — спросила она с надеждой.
— Не знаю, — сообщил я. — Это трудно, но можно. Даже легко, если знать, как. И чтоб не самому, это самое главное. Когда другие, это всегда легко!
Она вздохнула, в ее взгляде, устремленном на меня, я мог бы прочесть многое о себе, но предпочитаю, как все мужчины, только комплименты, а сейчас их вроде бы как-то маловато.
— А если, — предположил я, — им сказать, что здесь их историческая родина? Как у нас насчет нашей преданности заветам предков?.. Вернуться, восстановить разрушенный храм… Или они уже демократы, и на предков плевать с высокого дерева?
Она в волнении привстала, но это не королевский жест, к тому же нельзя задерживаться в такой двусмысленной позе, снова села и в бессильном отчаянии сжимала руки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
