— В ночь равноденствия тебе предстоит достать кровь кентавров. Это нужно Молчащим Пряностям. И.. Это поможет вону примириться с твоим существованием. Потом — будешь учиться.
— Лерра, — Ая уже готова была озвучить свои мысли вслух, сообщить о своих мечтах лерре Аиде, как вдруг в комнату ворвалась Тиэне, жрица храма и помощница лерры Аиды. На Тиэне буквально не было лица — бледная, с трясущимися губами, в грязной, пыльной одежде, она шаталась на ногах, держалась руками за стену.
— Орки, — выдохнула она, — орки в Лонге!
— Целые полчища орков! Они убивают оказывающих им сопротивление мужчин и уводят женщин и детей!
От изможденного вида главной ритуальной жрицы не осталось и следа.
— Ворота закрыты? — спросила она Тиэне, та кивнула, — Они задержат их. И орки никогда не поднимут руку на служительниц Молчащих Пряностей. Все в зал советов!
Зал советов находился в самой глубине храма, и сейчас в нем было не протолкнуться от жриц, стражников и слуг. Лерра Аида направилась к своему месту — черному креслу на небольшом возвышении, повернулась лицом к присутствующим и властно подняла руку. Тотчас повисла тишина.
— Говори, Тиэне. Я так понимаю, ты только что из города?
— Город захвачен, лерра, орки везде. На улицах не протолкнуться, народ в панике. Я не понимаю, как я добралась сюда, — жрица разрыдалась, все ее тело содрогалось.
— Успокойся, — сухо бросила Аида, — Здесь стены храма защитят всех нас.
— Они убивают всех, кто сопротивляется, лерра! Кроме женщин. Женщин они… — и Тиэне опять начала колотить крупная дрожь.
Аида не обращала внимания на истерику помощницы.
— Я одного не понимаю, — нахмурила она брови, — как они могли напасть так внезапно?
— Это дьяволы, лерра! Настоящие дьяволы!
— Перестань, Тиэне! Не хватало, чтобы все здесь заразились твоей паникой! Это не поможет сейчас. Дайте ей воды, — бросила она прислужницам.
— Лерра, — потянула ее за руку стоящая рядом Ая, — А если мы откроем портал?
— Глупости, — ответила Аида, — Большой портал у тебя пока не получится. А тот, что получится, не вместит даже тех, кто в этой комнате. Я так понимаю, храм — единственное места в Лонге, куда дикарям не проникнуть… Слушайте все! — величественные раскаты голоса главной ритуальной жрицы эхом отразились от купола высокого потолка.
— Слушайте все! Никому, находящемуся в храме, опасность не угрожает! Орки не поднимут руку на жриц и стражей! Прислужницам тоже нечего бояться — вам достаточно сказать, что вы служите здесь, и вам никто ничего не сделает.
— Вы все в безопасности, пока вы здесь!
Услышав это 'пока', Тиэне зажала себе ладонью рот, да и остальные выглядели ничуть не менее обеспокоенными. Ая искала глазами Миилу — и не могла ее найти. С одной стороны, Миила не носила черных одежд и жила в храме на правах гостьи лерры Аиды, с другой — учитывая ее особенности, Ая не могла предположить, за кого стоит волноваться больше — за Миилу, или за орков, которым придет в голову мысль схватить ее. Но какой бы она ни была — она была здесь одна, и вряд ли сможет долго продержаться против полчищ воинов. Нельзя сказать, что Аю и Миилу связывала дружба или хотя бы симпатия — глядя в черные бездонные глаза вампира, которые, казалось, смотрели сквозь время, из самой глубины веков, Ая не думала, что Мииле свойственны хоть какие‑то из человеческих чувств. Но здесь, в Лонге, она начала разговаривать с Аей. Нормально разговаривать, конечно, в свойственной ей манере, так, что Ая частенько не могла понять, что вампирелла имела ввиду, но все же не так странно, как на корабле. Миила помогала Ае в учебе — она объясняла ей те места из магических учебников, которые были написаны на древних языках, которых не знала даже лерра Аида. Причем, объясняя выдержки из древних писаний, Миила выражалась намного понятней, чем в обычной жизни. Из этого Ая сделала вывод, что Миила невероятно стара — по ее меркам, конечно, но делиться с Миилой своими выводами не стала.
Внезапно все, находящиеся в зале, скорее физически ощутили, нежели услышали мощные удары и грохот осыпаемого камня.
— Это рухнули ворота в храм, — прошептала Тиэне.
* * *
В это время, в караван–фонтане, резиденции пресветлого вона Лонга, этот самый вон стоял на коленях перед огромным, могучим черноволосым воином:
— Ты обещал сохранить мою жизнь, о сильнейший. Право выкупа! — молил он.
— Сначала я должен увидеть выкуп, карлик. Я захотел твой город — и вот он, лежит у моих ног. Я возьму все, на что ты успел и на что не успел положить свою лапу, маленький человек. Я подарю свободу твоему народу, и в честь о великом воине, освобождающем рабов, сложатся песни и легенды. Орк не терпит рабства, которое расцвело в твоем городе.
— Я не виноват! Меня заставил храм! Это все жрицы! Они все ведьмы!
— Молчи, ничтожный, или я вырву твой гнусный язык из твоего поганого рта. Ты решил спрятаться за черные платья женщин? Не выйдет. Молва о бесчинствах, которые творятся в твоем городе, разошлась на сотни миль вокруг, достигнув свободных земель орков.
— Я не вру! Разве я посмел бы! Здесь главные они — слуги богов, не я, я пытался помешать им.
— Воин не поднимет руки на женщину, но и не поднимет руки на калеку. Не испытывай моего терпения, карлик. Я отдам тебя твоему же народу — они лучше знают, как с тобой поступить.
— Я не вру тебе, великий воин! — вон чуть не плакал, — Это чистая правда. Это все они — черные жрицы.
— Воинов моего племени не интересуют черные женщины, вставшие на путь служения молчаливым богам.
В это время в зал ввели рыжеволосую девушку, эльфийскую полукровку, с раскосыми светло–зелеными глазами. Девчонка была чудо как хороша, хоть и слишком тощая, на вкус предводителя орков, привыкшего видеть рядом с собой женщин сильных и телом и духом, крепкого сложения. Но в этой утонченности, узости форм девчонки с талией, по обхвату меньшей, чем плечо любого из воинов его племени, пожалуй, что‑то было. Самым прекрасным в ее облике были медные, блестящие волосы — такого яркого оттенка, что, казалось, огонь играет прядями, выбившимися из прически. Интересно, какой они длины? Окутают ли ее, обнаженную, с ее молочно белой кожей, как покрывало, когда она войдет в его шатер? Широко посаженые, раскосые глаза светло–зеленого цвета также понравились предводителю, как и маленькие заостренные ушки, выдававшие в ней эльфийскую кровь.
— Вот! — Брызгая слюной, завопил карлик, — Это самая главная ведьма! Сожгите ее на костре!
Предводитель орков кивнул стоявшему ближе всего воину, и тот, подхватив карлика одной рукой, понес его прочь из дворца, за стену, где простому народу, бесспорно, было понятней, как поступить со своим бывшим воном.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
