Поддерживать смуту было легко. Некоторые столпы «мафии» никогда не скрывали своей неприязни к «интриганке». Недоверие усугублялось соображениями культурного порядка: Присцилла была родом из католической семьи — серьезный изъян в глазах протестантов и евреев с Юга, составлявших окружение Элвиса. Со своей стороны, Присцилла никогда не заигрывала с этой компанией подростков-переростков, которых считала самыми обыкновенными паразитами, за исключением Джо Эспозито и его жены Джоани — ее единственной подруги в этом сугубо мужском мирке.
Сразу после свадьбы Паркер предоставил действовать Присцилле, которая теперь настаивала на том, чтобы жить с мужем в относительном уединении, оставив при себе только чету Эспозито и Ричарда Дэвиса — титулованного камердинера Элвиса. Юная миссис Пресли, рано оторванная от нормальной семейной обстановки, еще лелеяла мечту свить мещанское гнездышко с Элвисом: она гладила его рубашки, складывала носки, чем забавляла и умиляла бабушку Юрка, на которой держалась вся повседневная жизнь в Грейсленде.
Полковник мог упиваться победой. Благодаря иллюзии свадьбы он вновь привлек взгляды публики к своему певцу, карьера которого шла на спад, а главное, усилил свою власть над Элвисом, который, покорно склонившись перед ним, не препятствовал удалению большей части верных ему людей. Те, кто не устремился к новым горизонтам, на какое-то время приютились в «Круге Г», но постоянное давление со стороны фанатов и неудобства жизни в деревне после роскоши Грейсленда ослабили их решимость, и «мемфисская мафия» вскоре приказала долго жить под развалинами ранчо Элвиса, которое продали в конце 1967 года за малую часть его стоимости.
Судьба Присциллы тоже была незавидной. Счастливая от того, что наконец-то выходит замуж за своего Пигмалиона, она была не слишком шокирована тем, что церемония, от которой она столького ждала, превратилась в маркетинговый ход. За четыре жалких дня уединения, которые Паркер соизволил предоставить им в Палм-Спрингс, супруги довели до завершения свою связь после восьми лет ожидания, но это сомнительное счастье едва ли пережило «медовый месяц». Бурные разборки с окружением, постоянная мрачность Элвиса, отнюдь не расцветшего в браке, который устроил ему импресарио, рутинные съемки посредственных фильмов, продолжающиеся, несмотря на потерю интереса к ним фанатов, агрессивное поведение поклонниц-неврастеничек, которые оскорбляли жену своего кумира и даже распускали руки, — всё это были трудно преодолимые препятствия для женщины, которой только-только исполнилось двадцать два года.
Событие, способное вернуть равновесие в жизнь молодой четы, быстро обернулось против супругов, ввергнув их в пучину абсурда. Через пять недель после брака врач подтвердил Присцилле, что она ждет ребенка. Элвис не скрывал своей радости, но не его жена, которая охотно продолжила бы жизнь вдвоем. В этой новости не было ничего удивительного: Элвис, придерживаясь консервативных представлений о семье, запрещал Присцилле жаловаться, и она пыталась переносить беременность с улыбкой на устах, больше всего боясь располнеть, чтобы не разонравиться мужу, остро реагировавшему на малейшие поблажки, которые она себе давала.
Очень скоро Присцилла заметила, что все ее усилия напрасны: внезапно превратившись из жены в будущую мать, она утратила всякую привлекательность в глазах Элвиса, который отныне до нее не дотрагивался. Еще до свадьбы он говорил ей о своей неспособности заниматься любовью с рожавшими женщинами, но Присцилла, уверенная, что ей удастся то, что не удавалось никому, вообразила, будто сумеет помочь ему преодолеть невроз, порожденный сложными отношениями с матерью. Вместо этого Элвис охладел к ней и крутил любовь с Нэнси Синатрой, своей партнершей по новой халтуре, которую раздобыл для него полковник, — «Спидвей».
Рождение Лайзы Марии 1 февраля 1968 года, ровно через десять месяцев после свадьбы ее родителей, ничего не изменило в отношениях, зашедших в тупик. На первых страницах газет Элвис заявлял о своей гордости, а полковник понимающе подмигивал, объявляя, что уже составил контракт будущей звезды, но парадный фасад дал трещину: удрученная поверхностным интересом Элвиса к Лайзе Марии, Присцилла вскоре решила восстановить попранное самолюбие в объятиях мускулистых и сочувственно относящихся к ней мужчин.
Парадоксальным образом Пресли выбрал именно этот момент, чтобы вернуть своей карьере певца блеск, утраченный с начала десятилетия.
Глава десятая. ВОЗВРАЩЕНИЕ КОРОЛЯ. 1968–1969
С гордостью барышника полковник Паркер взял в привычку сообщать во всеуслышание о финансовых достижениях своего «трехлетки» в конце каждого сезона. 1967 год ознаменовался существенным увеличением прибылей по сравнению с предыдущим, за год доходы Элвиса увеличились с 3,1 миллиона долларов (из них 2,5 миллиона от кино) до 3,5 миллиона. Этот внушительный рост (почти 13 процентов), казалось, подтверждал, что карьера Элвиса процветает, как и исключительная компетентность его менеджера. Если добавить к этому растиражированную в прессе свадьбу звезды с хорошенькой девушкой, десятью годами его моложе, и скорое рождение ребенка, можно было предположить, что к тридцати восьми годам Пресли получил от жизни всё, что хотел.
Однако стоило лишь слегка поскрести эту залакированную идиллическую картинку, чтобы понять: действительность была не так лучезарна. Помимо семейной жизни, которая начала давать сбой еще до рождения Лайзы Марии, Элвис не испытывал удовлетворения ни от кино, ни от грамзаписей: он был прежде всего певец, а уж потом актер, а поэтому больнее всего переживал неудачи именно в этой области. Несмотря на все потуги Ар-си-эй, сделавшей на него долгосрочную ставку, по многим признакам можно было понять, что между Пресли и широкой публикой разверзается пропасть. Последний большой успех он пережил шесть лет назад, весной 1962 года, когда «Good Luck Charm» («Очарование удачи») целые две недели занимала первую строчку в хит-парадах поп-музыки журнала «Биллборд».
С тех пор «сорокапятки», преодолевавшие символический рубеж в миллион распроданных экземпляров, выходили всё реже и реже: четыре — в 1964-м, три — в 1965-м, две — в 1966-м, а в 1967 году — ни одной… Всё это указывало на пробуксовывание карьеры Элвиса как певца. Мыслящие головы в Ар-си-эй прекрасно сознавали посредственность вялых композиций, написанных для его фильмов, и предпочитали извлекать из запасников записи, более согласующиеся с его образом короля рок-н-ролла. «Crying in the Chapel» («Плач в часовне»), записанный в 1960 году вскоре после возвращения Пресли из армии и принесший ему самый большой успех в середине десятилетия, а также «Ain’t That Loving You Baby» («Разве это не любовь, детка») и «Tell Me Why» («Скажи мне почему») — два заимствования из ритм-энд-блюза, записанные соответственно в 1958 и 1957 годах, — позволили состряпать два лидера продаж в эти годы тощих коров.
Губя себя на экране в роли бедного певца и не получая позволения импресарио вернуться в свою естественную среду — на сцену, Элвис в конце концов превратился в карикатуру на самого себя. Замкнувшись в бездарном репертуаре, он утратил связь со своей изначальной музыкальной средой. Вот парадокс: большинство артистов, пришедших ему на смену на верхние строчки хит-парадов, открыто заявляли о том, что испытали его влияние, будь то «Бич Бойз», «Роллинг стоунз», «Битлз», «Раскалз» или «Троггз», солист которых показательным образом взял себе псевдоним Per Пресли. Тем, кто попытался бы приписать охлаждение публики жестокому и неизбежному велению моды, достаточно указать на карьеру Фрэнка Синатры, по-прежнему находившегося в центре внимания благодаря «Strangers In The Night» («Путники в ночи»), «That’s Life» («Такова жизнь») и «Somethin’ Stupid» («Глупость») в 1966–1967 годах, через двадцать лет после первого успеха.
Фирма грамзаписи была настолько уверена в неизбежном закате звезды Элвиса, что в начале 1967 года пересмотрела его контракт. Продлив его до 1980 года, Ар-си-эй-Виктор тем не менее решила сэкономить: певец и его менеджер сохранили гарантированные 300 тысяч долларов в год до 1970 года, однако в последующие пять лет эту сумму предполагалось сократить на треть, а начиная с 1976-го — никаких авансов с авторских отчислений.
