В 1983 году в докладе национальной разведки утверждалось, что низколетящие крылатые ракеты и передовые бомбардировщики США “в состоянии обесценить миллиарды рублей советских инвестиций”, вложенные в ПВО, — они могут попросту пролетать ниже поля зрения радара{435}. В марте 1984 года ежегодный анализ советских вооруженных сил, подготовленный ЦРУ, перечислял трудности, которые испытывает Москва в плане совершенствования противовоздушной обороны, в том числе при попытках разработать улучшенные “линии связи” между новыми советскими реактивными истребителями, РЛС, ракетами класса “земля — воздух” и самолетами дальнего радиолокационного обнаружения{436}.
Выводы всех этих отчетов отчасти основывались на многих тысячах секретных документов, предоставленных ЦРУ Толкачевым.
К 1985 году ЦРУ имело точное представление о советском потенциале в области бортовых РЛС. В докладе 1985 года говорилось о пяти главных сферах, где советские власти предпринимают какие-то действия, “чтобы укрепить свой потенциал ПВО”. О каждом из этих направлений, включая самолеты дальнего радиолокационного наблюдения и систему обнаружения целей в нижней полусфере, стало известно благодаря фотосъемке и заметкам Толкачева{437}.
Помимо учета в аналитической работе, материалы Толкачева прямо использовались в программах военных исследований и разработок США. Часто его информация оказывалась особенно ценной для технических “вундеркиндов”, которые проектировали черные ящики и другие передовые устройства для противостояния советским радарам и бортовой электронике. Среди этих проектов был передатчик помех для РЛС. В конце 1970-х ВМФ и ВВС США совместно разрабатывали глушитель для новейших самолетов-истребителей. Проект был на ранней стадии, когда Толкачев доложил о советских разработках в области импульсно-допплеровских РЛС. Многие годы советские инженеры отставали от Запада в работе над этой технологией, которая позволяет радару фактически смотреть вниз на очень высокой скорости и различать движущуюся цель на фоне поверхности земли. В первоначальном проекте американского глушителя для радаров не было возможности противодействовать импульсно-допплеровским РЛС. После анализа, проведенного научным советом министерства обороны США в 1980 году, передатчик помех решили модифицировать и включить луч, который будет вводить в замешательство импульсно-допплеровские РЛС вроде “Заслона”. Эти изменения были внесены как раз тогда, когда Толкачев предоставлял свою информацию о советских радарах. Бортовая станция помех для системы самозащиты была многообещающим проектом. Предполагалось, что она сможет внушить радару противника, что самолет на самом деле находится в другом месте. Это стало бы важным преимуществом, если бы холодная война когда-нибудь превратилась в “горячую”{438}.
Толкачев передал Соединенным Штатам комплект совершенно секретных документов о радарах, устанавливаемых на советских истребителях и перехватчиках, в том числе на истребителе МиГ-23, высотном перехватчике МиГ-25, перехватчике МиГ-31 и многоцелевых истребителях МиГ-29 и Су-27. В частности, Толкачев “сдал” ЦРУ несколько версий радаров “Сапфир” и “Заслон”. Толкачев также вынес секретные данные по ракетам класса “земля — воздух” и по конфиденциальному проекту “Штора”, технологии которого должны были скрывать такие ракеты от РЛС самолета-цели.
Еще один неожиданный прорыв — Толкачев одним из первых предупредил Соединенные Штаты, что Советский Союз приступает к разработке передовой системы дальнего радиолокационного обнаружения и управления (ДРЛОиУ, или АВАКС), то есть летающей РЛС. Когда Толкачев указал на это, спутники-шпионы позволили подтвердить его информацию. 20-тонный радар под кодовым названием “Шмель” должны были перевозить модифицированные военно-транспортные самолеты Ил-76 с куполом для РЛС. Этот комплекс не так уж отличался от продвинутой американской системы E-3 Sentry, основанной на модифицированном “Боинге-707” и уже введенной в действие. Новая система АВАКС имела критически важное значение для советских программ, направленных на устранение пробелов в обнаружении целей на низкой высоте и на фоне земли. Воздушная РЛС позволила бы значительно эффективнее выявлять такие угрозы и передавать данные и указания летчикам{439}. Документы Толкачева показывали, что для “Шмеля” планировалась возможность обнаружения целей в нижней полусфере. Радар мог бы одновременно отслеживать 50 или более целей, движущихся над землей{440}.
Советская противовоздушная оборона складывалась из тысяч отдельных единиц. В нее входили: 1250 наземных РЛС, около 25 процентов которых поддерживали наземные центры управления, направлявшие пилотов к целям; около 1000 комплексов класса “земля — воздух” и 12 800 зенитных ракетных установок; 3250 истребителей, способных выходить на перехват воздушных целей примерно с 90 аэродромов{441}. Чтобы эти системы могли действовать эффективно, их следовало увязать в единое целое — и они при этом должны были нормально работать. Советский Союз с его твердой установкой на централизацию прежде полагался на перехват с наведением с земли, то есть диспетчеры наземных станций РЛС должны были давать указания истребителям и перехватчикам — куда лететь, когда стрелять. Советские пилоты имели мало самостоятельности, система работала медленно и неуклюже. Большинство диспетчеров наземных радаров не видели ничего за пределами покрытия своей станции. Модернизированная система дальнего радиолокационного обнаружения могла многое изменить. Благодаря Толкачеву Соединенные Штаты смогли пронаблюдать за тем, как развивается советская АВАКС. В докладной записке ЦРУ 1981 года говорилось, что эта технология “все еще на стадии ранних полевых испытаний”, но что радару удалось “обнаружить цели на высоте до 300 метров”. Это помогло бы СССР закрыть пробел в области низколетящих целей, хотя и не полностью. Планировалось, что бомбардировщики США будут летать еще ниже, на высоте 250 метров или даже ниже, а крылатые ракеты могли проскользнуть всего в 15 метрах над землей. Более того, в СССР знали и опасались, что, поскольку крылатые ракеты относительно недороги, Соединенные Штаты смогут выпускать их целыми стаями, и они будут достигать целей незамеченными{442}. В сентябре 1981 года был подготовлен секретный 23-страничный доклад военной разведки США о состоянии советской АВАКС. Доклад должен был помочь сформулировать контрмеры по борьбе с советской авиацией. В нем отмечалось, что в покрытии советской АВАКС останутся пробелы — в которые могут просочиться западные самолеты, — и что у Москвы по-прежнему серьезные трудности с обнаружением крылатых ракет и будущих американских “стелс”-бомбардировщиков{443}.
Документы Толкачева также показали, что на истребителе МиГ-31, оснащенном РЛС “Заслон”, предусмотрена линия связи “воздух — воздух”, которая позволит ему действовать как мини-АВАКС и делиться информацией РЛС с другими истребителями. Прежде попытки США вскрыть и “прочесть” такую линию связи не закончились бы практически ничем. Но теперь, когда в документах Толкачева рассказывалось, что означает каждый бит информации, возможность взлома стала реальной. Это был невероятный прорыв. Соединенные Штаты могли перехватывать сигналы с советских самолетов АВАКС, обнаруживать и обманывать летчиков, которые на эти данные опирались{444}.
Соединенные Штаты могли читать переписку противника — в реальном времени.
Благодарности
Этому проекту любезно посвятили свое время и усилия два сотрудника ЦРУ в отставке, у каждого из них за плечами десятки лет тайных операций. Бертон Гербер, работавший как начальником московской резидентуры, так и главой “советского” отдела ЦРУ, с одобрения управления потратил многие часы на изучение исходных телеграмм и на получение разрешений для передачи их мне. Он поделился бесценными соображениями и деталями, помогающими понять контекст истории Толкачева. Барри Ройден, написавший внутреннюю монографию ЦРУ об этой операции в 1990-е годы, с энтузиазмом поддержал замысел моей книги и стал источником множества сведений. Оба они помогли мне разобраться с процессом рассекречивания документов и пролить свет на мир шпионажа.
Я хочу выразить особую благодарность Рону, который был главой отдела ЦРУ по Центральной Европе в тот момент, когда этот проект только начинался. Он оказал мне неоценимую помощь в рассекречивании оперативных документов. Он по-прежнему работает в секретной службе, поэтому сказать о нем больше я ничего не могу. Мне также очень помогли воспоминания Сандры Граймс, Томаса Милза, Роберта Морриса, Джеймса Олсона, Марти Питерсон, Уильяма Планкерта, Дэвида Ролфа, Майкла Селлерса, Хэвиленда Смита, Роберта Уоллеса, Дэвида Фордена, Роберта Фултона и Гарднера “Гаса” Хэтэуэя. Кэтрин Гилшер любезно поделилась воспоминаниями о жизни Джона и их прошлом. Карин Хэтэуэй столь же любезно помогла с воспоминаниями Гаса. Джон Эрман стал для меня важным каналом связи с управлением. Я также благодарю нескольких сотрудников разведки в отставке, которые согласились поделиться своими знаниями и воспоминаниями, но просили не называть их имен.
