- О, сегодня вы бледны, как никогда, - улыбаясь, поддакнул граф, чувствуя, что раздражение в нем продолжает нарастать
Он устал. В последнее время у него возникло столько неприятностей, а в будущем их предвиделось еще больше. И ему не хотелось тратить драгоценное время на никчемные разговоры. У Анжелики дела - подумать только! Уж граф-то прекрасно знал, что все ее дела сводятся к примерке новых платьев, приемам, беседам с такими же наседками, а главное, к передаче и обсуждению сплетен и досужих домыслов.
Ох эти сплетни - любимое занятие французского двора! "А правда ли, что карету герцога Ларошфуко видели ночью у дома мадемуазель Виктории?" - "Конечно же, правда!" - "Действительно ли король подыскивает себе новую фаворитку, разочаровавшись в старых?" - "Несомненно!" - "А правда ли, что герцогиня Бургундская покупает нюхательный табак в лавчонке мошенника Жака?" - "После того как она дважды купила там табак, у Жака нет отбоя от покупателей. Все хотят нюхать тот же табак, что и герцогиня".
- Эти вечные заботы старят, - вздохнула Анжелика. - Того и гляди, на лице появятся морщины, и тогда вряд ли на меня будут заглядываться мужчины - Она кокетливо стрельнула глазами.
- Вам это не грозит, отрада очей моих, - выдавил граф сквозь зубы. Вашему прекрасному лицу Господь дал лучшее, что было у него в запасе, и вряд ли он станет унижать венец своего творения преждевременной.
- Ох, вы не правы! - В голосе ее звучали нотки восторга. Все-таки граф умеет подарить комплимент так, как не может никто. - А я действительно настолько бледна?
- Ваша кожа бела, как первый снег, выпавший на мостовые парижских улиц.
- Это ужасно! - воскликнула Анжелика, хотя видно было, что слова поклонника льстят ей - бледность считалась в свете хорошим тоном. - Может, я больна? Скажите, мой друг! Вы ведь знаток медицины.
"Как же, больна. Ты здорова, как скаковая лошадь твоего мужа!" - подумал граф, чувствуя, что начинает звереть. Но он лишь расплылся в широкой улыбке и прошептал:
- Возможно, вы и больны. Но смерть еще долго не приблизится к вашему ложу. Причина недомогания вашего - переутомление. Вы слишком печетесь о делах других людей.
- Это верно, мой дорогой де Руа.
С помощью подоспевших служанок она начала облачаться в неудобное платье, обошедшееся в целое состояние.
Граф должен был признать, что фигура у баронессы де Клермон прекрасная, а кожа нежная. Если бы баронесса была еще и немая!...
В том, что друг дома присутствовал при столь интимных моментах, как облачение в платье, не было ничего предосудительного. Некоторые дамы принимали гостей лежа в постели, притом часто одежда их была сведена до минимума. Другие же встречались с поклонниками лежа в ванной.
- Не кажется ли вам, мой друг, что грудь моя опала?
- Ну что вы! Ваши груди подобны двум чудесным сахарным сосудам. - Он нагнулся и поцеловал родинку на полной груди, что расценивалось не столько как страстный порыв, сколько как дань галантности.
За пустой болтовней прошло еще несколько минут.
- Как здоровье вашего супруга?
- Он здоров и свеж. Объезжает дальние поместья.
- Когда вы ждете барона?
- Он обещал быть на днях.
Будто специально дождавшись этого момента, в. будуар вошел камердинер и объявил:
- Барон де Клермон.
Появление барона не только не раздосадовало графа, но даже вызвало у него некоторое чувство облегчения. Ему до смерти надоели ежедневные визиты к даме сердца и длинные нудные беседы. Это как служба. Стоило пропустить один день, сразу же следовали упреки: "Милый, вы забываете меня. О, неверный, вы нашли другую женщину, признайтесь!" Игра в любовников в высшем свете основывалась на четких правилах, пренебрегать которыми было непозволительно.
Барон де Клермон был человеком рослым, похожим на матерого быка, если только быка можно было бы втиснуть в коричневый камзол, чулки и штаны. Лицо барона было густо напудрено, чтобы скрыть грубую, загорелую кожу и сгладить крестьянские черты На голову он нахлобучил парик, сидевший на нем как седло на корове. Обычно он был не способен ни на сильную злость, ни на добрые душевные порывы, хотя иногда и любил развлекаться поркой нерадивых слуг. Мало что на свете могло вывести его из равновесия.
- Здравствуйте, барон, - учтиво улыбнулся граф. - Я рад снова видеть своего друга.
Барон де Клермон издал булькающее, нечленораздельное восклицание, которое де Руа не понял. Он никогда не видел де Клермона в таком состоянии. Лицо барона покрылось красными пятнами, проступающими даже сквозь слой пудры, глаза метали молнии, и вместе с тем в них была какая-то отрешенность.
- Вы не хотите поцеловать меня, дорогой супруг? - Анжелика протянула тонкую руку к мужу.
- Кхе, как вы... - Барон не закончил фразу, пятна на его щеках стали ярче. Он был похож на человека, который явно не в себе.
- Дорогой мой, вы неважно выглядите. У вас такой вид, будто вы только что увидели привидение.
- Нет, Анжелика! Я увидел не привидение! Я узрел гнездо разврата! - Голос барона прозвучала рыком льва, у которого в лапе засела заноза.
- Что? - Анжелика была настолько поражена словами супруга, что с нее слетела обычная маска томности и холодности.
- Да, да, я вижу, что в моем доме свит змеиный клубок. Похоть и предательство пустили здесь корни!
- Вы о чем, мой супруг?..
- О чем?! Неверная жена, неужели вы не понимаете, о чем я говорю? -Барон нарочито грозно продекламировал эти слова с пылкостью актера бродячего балаганчика, что получилось у него весьма неубедительно. Де Руа не мог понять, что случилось с обычно покладистым бароном де Клермоном.
- Боже мой! - всплеснула руками Анжелика. - Вы ли это, мой дорогой супруг? О какой неверности ваши речи?
- Вот он! - Толстый палец барона был направлен в сторону графа. - Под видом друга проник в мой дом и овладел моей женой!
- Кто внушил вам столь вздорные мысли? - И голос, и лицо графа выражали крайнее удивление.
- Кто внушил? Об этом говорит весь Париж! Чернь и знать, офицеры и горшечники.
- Вы же знаете, что Париж живет сплетнями, и нет для парижан большего удовольствия, чем втоптать в грязь доброе имя.
Если честно, то де Клермону вовсе не обязательно было собирать эти слухи. Он и так был прекрасно осведомлен об увлечениях своей жены. Более того, когда в приступе скуки год назад Анжелика начала жаловаться на жизнь, де Клермон сам сказал ей: "Вам нужно общение. Чаще выходите в свет. Заведите себе любовника, как все".
- Пусть отсохнет ваш лживый язык! - продолжал яриться барон.
- Не ведите себя глупо! - с досадой воскликнула Анжелика.
- И вы, господин граф, не только овладели моей женой, но еще и злословите, понося своим грязным языком мое имя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
