заботу.
Уилл сглотнул и закивал. Конечно, он понимал, что с таким воспитанием Джеральд не мог стать другим. Но в то же время это звучало неплохо. Всю дисциплину, развитие и перспективы Уиллу пришлось обеспечить себе самому. И было это трудно, одиноко и совершенно неблагодарно.
– В этом и была моя ошибка с Салли. За примером не надо далеко ходить: необязательно говорить тому, кого ты любишь, о совершенно незначительном нарушении манер за столом. Можно просто дать человеку поставить локти на стол и молчать. Необязательно любить так, как тебя когда-то научили.
Уилл уставился на него. «ЧТО?!» – пронзил его электрический сигнал.
– Думаю, то же можно сказать и про вашу девушку. Видимо, тот, у кого она научилась любить, вкладывал в это чувство стабильность. И понимание.
– Джеральд! – воскликнул Уилл. – Что за черт?
У него словно весь мир перевернулся.
«Необязательно любить так, как тебя когда-то научили».
– Не знаю, почему вы так удивлены. В последнее время я довольно успешен в любовных вопросах.
Уилл встал со скамейки, не заботясь о комплексе Джеральда по поводу роста. Начал расхаживать перед скамейкой, взъерошивая волосы.
– Я старался… – Он замолк и помотал головой. – Я старался держаться с ней очень осторожно. Просто… помогать с ремонтом. Не переходить границ. Чтобы не…
– А вы и не, – вмешался Джеральд. – Вы не ваши родители, вы другой человек. Я в этом уверен.
Уилл перестал расхаживать и положил руки на бока.
– Да, я другой, – повторил он, впервые поверив в это. Он вспомнил о Норе в ванной: каждый раз, как они меняли там что-то, у нее горели глаза. Как она радовалась новому, если позволяла себе это делать! – И она тоже. То есть она не такая, как ее…
– Я уловил мысль, – отрезал Джеральд.
Несмотря на бессонную ночь, Уилл вдруг почувствовал прилив энергии, и разум прояснился. Он любил Нору, и чувствовать это было вовсе не безрассудно, взбалмошно и эгоистично. И сказать тоже. И жить с этим чувством, если только она позволит. Он – не его родители. И не обязан любить так, как они его научили.
– Джеральд, мне пора. Надо составить список своих недостатков или что-то такое.
– Не надо. Совершенно ясно, что у вас совсем другие проблемы, нежели у меня.
– А, да, – ответил Уилл обескураженно. – Точно.
Джеральд посмотрел на часы.
– Уже прошло чуть больше обещанных вами десяти минут, – сказал он.
Уилл не сдержал смех.
– Верно. Я вас задержал. Я очень ценю ваш…
Джеральд отмахнулся.
– Не стоит, – сказал он, польщенный. – Без сомнений, жду вас завтра на рабочем месте.
Уилл кивнул, успокоенный возвращением фирменного джеральдовского рабочего тона.
– Без сомнений, – ответил он.
– Замечательно, – сказал Джеральд и повернулся на пятках, чтобы вернуться в больницу.
Он уже было пошел, но тут Уилла как ударило – сильным, внезапным чувством, которое он подавлял в себе многие годы, чувством, которого избегал сам. Интересно, сколько же возможностей он упустил из-за страха быть безрассудным, взбалмошным и эгоистичным?
«Черт с ним, – решил он. – Почему нет?»
– Джерри, – окликнул он начальника, уже готовясь к увольнению.
Тот замер, у Уилла перехватило дыхание.
Джеральд развернулся, удивленно подняв брови.
– Да?
– Я знаю, что это не очень профессионально, – заговорил он, затем покряхтел. – Но, думаю, вы мой лучший друг.
За этим последовало несколько долгих и мучительных секунд, Уилл думал, что умрет от стыда, как раз в тот момент, когда наконец разобрался с жизнью.
Но тут Джеральд Авраам погладил отворот халата.
– Что ж, Уилл, – ответил Джерри, кладя руки в карманы идеально выглаженного белоснежного халата, – раз уж мы на парковке, думаю, я могу сказать, что это совершенно взаимно.
Глава 19
Нора не ожидала увидеть кровь.
Она стояла в квартире Джоны и смотрела на засохшее пятно – кружок, не больше ее ладони. Как ни странно, ее это успокоило; она вспомнила вид Джоны утром – словно его жестоко избили. Она хотела спросить Уилла об оттенке гематом и почему их так много, если Джона клянется, что при падении ушибся только бровью.
Она порицательно помотала головой. Это не важно. Надо было прибрать все это, собрать сумку с вещами Джоны, чтобы поскорее вернуться, – а не стоять на месте. Она знала, что миссис Салас захочет пойти с ней, чувствовала аромат ее выпечки на весь дом и думала, что это любимое угощение Джоны. Бенни тоже хотел навестить соседа – она встретила его в коридоре по пути наверх и проигнорировала недоверчивый взгляд, которым он одарил ее, когда она настояла, что сама донесет чемодан.
Через несколько минут она уже была на коленях и аккуратно отскребала пятно, сдерживая неустанно встававшие в глазах слезы. Подумав, что уже справилась с задачей, она поднялась, убрала ведро с водой в ванну Джоны, отводя взгляд, даже когда выжимала губку. Сняла перчатки и осмотрелась. Надо ли прибраться? Застелить кровать, чтобы он вернулся и…
Ее обдал жар, она сглотнула.
«Квартира на третьем этаже», – сказал Уилл доктору. Просто и технично, и у нее словно выбили почву из-под ног, а ведь она еще не оправилась от вида Джоны в больнице. А хуже всего было то, что следующие несколько минут она пыталась восстановить дыхание и напомнить себе, что Уилл всего лишь говорил правду, пусть ей совершенно не нравилось, как он это сказал.
И даже в какой момент он это сказал.
Но это было за пределами ее возможностей – снова дышать и мыслить рационально. «Я слишком бурно реагирую», – хотела сказать она себе, повторяя его слова недельной давности, но закрылась, а разум разразился грозой: Нонны нет, Донни нет, Донни вообще оказался не таким хорошим человеком, каким она его считала. Дипа уходит из Verdant, Остин уезжает из Сан-Диего. Ванная Норы теперь другая, Нора тоже думает уйти из Verdant. Джона на реабилитации. Джона где-то еще. Она взглянула на Уилла в палате и поняла, что он и был той почвой, которую выбили из-под нее, взорвали. Не важно, что это была неправда; не важно, что она была с ним несправедлива.
Нора попросила его уйти.
«Стоп, Нора, – ругала она себя. – Сейчас на это нет времени, поговоришь с ним позже». Ей надо было собрать эту сумку, принять душ и переодеться, надо было разобраться, что делать дальше. Она задвигалась быстрее, открыла шкаф Джоны и нашла спортивную сумку, про которую он ей говорил. Сложила туда вещи, которые он попросил принести, сверяясь со списком в телефоне. Собрав все наконец, она поддалась первому порыву вернуться в комнату Джоны и заправить кровать, надеясь,
