мы больше не враги. — Грегор взял спешившуюся рундскую деву под руку. — Скоро мы с леди Истерд обвенчаемся. Она примет Путь и веру в Хранителя. Наши народы станут ещё ближе.
Рейнхильда лишь вздохнула.
— Надеюсь, хайлигландцы это оценят, брат. Больше, чем оценили мой союз с Умбердо.
— И я никогда не забуду того, что ты сделала для Эллисдора, — продолжил Грегор. — Ты спасла город. Спасла родные земли. Мы все перед тобой в долгу.
— Оставь благодарности для Альдора, — отрезала Рейнхильда. — Именно его усилиями город выстоял до прихода подмоги.
Грегор кивнул и внезапно заключил старого друга в объятия.
— Прости, что сомневался в тебе, друг. Я был виноват. Тогда, в Турфало…
Альдор аккуратно высвободился из стальной хватки короля.
— Для радостей и разговоров будет много времени, ваше величество. Мы обязательно расскажем друг другу все новости и поделимся всем, что увидели за последние луны. Наслышан, что и вы прошли через поистине невероятные события. Но сейчас нас ждут дела, мой король. Пойманные изменники дожидаются вашего суда, а защитники — благодарности и награды. Люди соскучились по своему королю, и, полагаю, вам надлежит сперва отдать почести народу, который отстоял этот город для вас.
Грегор кивнул. Альдору показалось, что по его щеке скатилась слеза.
— Ты прав, Альдор. Как всегда. Я лично воздам каждому по заслугам. Спасибо, что сохранил мой дом.
Граувер смущённо кивнул — так и не привык получать благодарности. От его внимания не укрылось и то, что Грегор изменился. Что же случилось там, в Рундкаре, если оно снова сделало его другим человеком?
* * *
— Уверен, что возвращаться в Эллисдор — хорошая идея?
Кати натянула капюшон плаща до самого курносого носика, и Вал прижал её к себе, чтобы согреть. Они встретились в Спорных землях уже пару лун назад, но никак не могли оторваться друг от друга. Каждый раз прикасаясь к возлюбленной, Вал боялся, что ему всего лишь снился хороший сон. Впрочем, ледяной дождь мерзко долбил по лбу, напоминаля, что мгновения счастья существуют и наяву.
— Я дезертир, Кати, — мягко ответил он. — Нужно вернуться с повинной. Если приду и признаюсь сам, быть может, наказание смягчат.
Девушка презрительно фыркнула.
— Ты герой, балда! Кабы не ты, принцесса Рейнхильда не смогла бы помочь осаждённым. И если олухи в цитадели этого не понимают, то смилуйся Хранитель над всеми нами.
— Надеюсь, Веззам примет это к сведению, — мрачно отозвался Вал.
Он и сам не понимал до конца, зачем снова сунулся в город, из которого чудом бежал и к спасению которого приложил руку. Дело было не в жалованье, которое Первый ему задолжал за несколько лун. Не так уж там было и много, чтобы рисковать своей шкурой — в лучшем случае он должен был получить плетей за побег, а в худшем… Ну, на висельников в своё время Вал тоже насмотрелся и знал, что его ждало. Но отчего-то такая участь его не пугала. Просто он считал правильным вернуться, попробовать доказать невиновность и закончить эту странную историю. Да и, чего кривить душой, хотел убедиться, что с парнями всё было в порядке. Особенно Черсо. По Белингтору Вал скучал едва ли не сильнее, чем по Кати.
Повозка со шлюхами медленно тащилась по дороге — дамам не терпелось вернуться в гацонский бордель Ивонн, и дам этих набилось в телегу столько, что та едва двигалась. Колёса, ноги, корыта вязли с грязи, а дождь, казалось, вообще не собирался заканчиваться.
— Поживёшь пока у нас в борделе, — сказала Кати. — Если они с тётушкой Ивонн уцелели, конечно.
— Если не уцелел, то его быстро отстроят. Куда ж такому городу без шлюх, особенно когда в Эллисдор вернулось столько солдат! Но только попробуй вернуться к прежней работе, — пригрозил Вал.
Кати осклабилась.
— А есть мы что будем? Твои сапоги?
— Выкручусь, если Хранитель защитит. Может и жалованье заберу. Не понравится здесь — сможем уйти куда захотим. В те же Спорные земли, например. Там сейчас строят города, нужны руки и мозги. Кроме того, ты там смогла неплохо устроиться, не обслуживая солдатню. Я ел твой хлеб. Правда вкусный.
Кати лишь пожала худющими плечами.
— Мне было без тебя скучно. Следовало же как-то развлекаться, ожидая, когда ты меня найдёшь. Освоила ремесло, да толку от него было, когда пришли королевские солдаты и отобрали всё зерно…
— Больше не придут и не отнимут. Мы поедем туда, где нет войны. Где будет тёплая зима и где растут не только яблоки летом, — пообещал Вал. — Но сначала я завершу все дела в Эллисдоре.
* * *
Пока слуги в господском доме сбивались с ног в попытках организовать достойный возвращения короля пир, Грегор распорядился созвать совет. Альдор, Рейнхильда, Фалберт и Шварценберг дожидались Волдхарда в Малом зале, наслаждаясь сладким фруктовым вином, что привезла гацонская принцесса. Здесь же были и брат Аристид со своим верным псом Фастредом. Брат-проектор казался ужасно вымотанным, но спину держал прямо, готовый в любой момент защищать своего еретика-патрона.
Наконец появился Грегор. Король вёл под руку невесту, чем вызвал недовольство сёстры. Рейнхильда считала присутствие дикарки на политическом совете неуместным, однако открыто выражать недовольство не посмела.
— Я знаю, что произошло, лишь в общих чертах, — сразу перешёл к делу король. — Расскажите подробнее. Мне нужна каждая деталь. Всё, что может пригодиться.
Альдор взял слово и поведал о восстаниях в южных землях, о предательстве Ульцфельда, осаде Эллисдора Эккехардами, большом подземном зале и потайном пути наверх, пленении мятежного военачальника, атаке и чудесном появлении Рейнхильды.
— Кабы не этот паренёк, Валериано из «Сотни», я бы не узнала так быстро, — страшась того, насколько роковой оказалась эта случайность, каким невероятным было это везение, произнесла Рейнхильда. — И не успела бы.
— Значит, дезертир? — уточнил Грегор.
— Отбывал в камере, ожидая суда, — пояснил Каланча. — Однако он невиновен. Увы, мы установили это после его побега.
— Выходит, Эллисдор спас дезертир, — задумался Грегор. — Удивительны пути божьи. Где он сейчас?
— Я отпустила его, — сказала Рейнхильда. — Главное дело он сделал. Я посчитала, что он заслужил свободу.
— Надеюсь, этот Валериано распорядится ею с умом, — вмешался Альдор. — Но вернёмся к Эккехардам. У них была мощная поддержка — гораздо мощнее той, что могла обеспечить графская казна. Ламонт даже расплачивался с людьми монетами собственной чеканки. Я нахожу это важным.
Король кивнул.
— Мест, где делают монеты, не так уж и много. В Эллисдоре он этого сделать не мог.
— В Гацоне — тоже, — добавила Рейнхильда. — Я навела справки.
— И вряд ли Латандаль. Значит, империя?
— Не просто империя. Скорее всего, Эклузум, — сказал
