Ты можешь сделать её бессмертной. Ты этого хочешь. Можешь даже ничего не говорить ей.
Ага, он хотел. И это сбивало Цирцена с толку. Он дважды был женат, и ни разу не задумывался над тем, чтобы сделать свою жену бессмертной.
Но Лиза не была похожа на других женщин.
Кроме того, вплоть до настоящего времени, он судил о том, что с ним сделал Адам, как о проклятии, о подлом вмешательстве в естественный порядок вещей. Но сейчас, когда он встретил Лизу, все запуталось. С момента её появления в его жизни Цирцен пересмотрел свои убеждения, возражения и предрассудки. Он страстно желал пронестись подобно урагану по замку, извлечь флягу из каменного тайника и прижать к губам Лизы, однако он никогда не сможет найти оправданье отнятому у девушки выбору. Так или иначе, ему придётся заставить себя рассказать ей все.
Ах! – прикрыв глаза, подумал Цирцен. Как?
Хотя лэрд нехотя принял своё бессмертие, и спустя пятьсот он все еще многое презирал в себе. О Дагда, он родился в девятом столетии! Какая-то часть его была безнадежно консервативной. Хотя течение времени унесло его далеко от девятого века, ничто не могло вычеркнуть из сердца лэрда восприятие мира с точки зрения человека, жившего в те времена. Частично Цирцен был простым воином и суеверным человеком, считавшим, что магия идет от дьявола, следовательно, ему было отвратительно балансировать на грани порока.
Лэрд подозревал, что, придерживаясь нравов породившего его столетия, делает из себя варвара, но это было предпочтительней того, кем он мог стать.
Тем не менее, ему вскоре нужно принять решение. Цирцену придётся рассказать Лизе, кто он, и то же самое предложить ей, пока тот факт, что она смертная, полностью не уничтожил его.
Страдая от бессилия, лэрд стал одержим заботой об окружении Лизы. Внезапно девушка стала казаться очень уязвимой. Как одержимый Цирцен стал задувать свечи, опасаясь, что они могут заискрить и поджечь гобелен, и тогда Лиза умрёт, не иначе, как задохнувшись в горящем замке. Он пристально изучал всякого встречного, выискивая любые намеки на возможную угрозу её жизни. Попытка Армана похитить Лизу обострила его страхи. Девушка была хрупкой, и один порез ножом мог забрать её от Цирцена. Некогда он считал вечность истинным наказанием, но сейчас, полюбив, если он её потеряет, будущеё станет холодным, ужасным адом.
Быть может, благодаря их особой связи, она поймёт и примет бессмертие. Возможно, её привлечёт возможность жить вечно. Цирцен никогда не узнает этого, если не попробует. Самое плохое, что может случиться – Лиза будет потрясена, отвергнет его и попробует сбежать. Цирцен переживал, что, случись подобное, он возвратится к дремавшему в нем варвару из девятого столетия – запрёт Лизу, пока она не согласится выпить из фляги. Или еще хуже - сделает с ней то, что с проделал с ним Адам.
* * *
Когда Цирцен вошёл в кабинет, Лиза, свернувшись калачиком, сидела в кресле перед огнём. Она тепло ему улыбнулась. Они молча поприветствовали друг друга взглядами, когда девушка подвинулась, освобождая место на кресле рядом с собой. Цирцен подошёл, пристроился на ручке кресла и, наклонившись, крепко поцеловал её. Господи, он не перенесёт, если когда-нибудь потеряет её.
Когда он, наконец, заставил себя прервать поцелуй – лучше так, чем взять её прямо здесь на кресле с открытой для всех желающих заглянуть дверью – она мельком бросила на него любопытный взгляд и спросила:
– Ты сегодня был чем-то расстроен. Многократно. Что беспокоит тебя, Цирцен?
Лэрд вздохнул. Иногда их связь причиняла неудобства. Не так уж много он мог спрятать от Лизы, а усилия, прилагаемые, чтобы сдерживать свои чувства, изнуряли.
– Тебя поглотила тоска, – нанёс встречный удар Цирцен, не готовый перейти к тяжёлому разговору. Лучше отдаться нескольким мгновениям мира и близости. – Однако, судя по всему, с тобой это часто случается, когда ты не в моей постели, – поддразнивая, произнес он.
Определённо кровать была тем местом, где он хотел видеть Лизу. Может, убаюканная чувственным удовольствием, она станет болеё восприимчива. Корыстная тактика, но в основе её лежала любовь. Цирцен погладил её волосы, наслаждаясь ощущением шёлка между пальцев.
Лиза засмеялась грудным, манящим смехом.
– Цирцен, мне нужно чем-то занять себя. Мне необходимо… не сидеть, сложа руки.
Он думал об этом же, когда отчаянье Лизы захватило на некоторое время и его. Цирцен знал, что в своём времени Лиза постоянно работала. К тому же она была женщиной, для которой важно чувствовать в конце дня, что она достигла чего-то заслуживающего внимания.
– Я попрошу Дункана принести тебе список незаконченных споров, которые предстоит заслушать в местном суде Бэллихока. Тебе хотелось бы этого? Последние пару лет дела там рассматривал Галан. Он будет рад, если ты его заменишь.
– Правда? – обрадовалась Лиза.
Она с удовольствием окунётся в жизнь сельских жителей, быть может, обзаведётся подругами среди молодых женщин. Когда-нибудь у них с Цирценом будут дети, и Лизе не хватает подруги. Она бы хотела, чтобы у её ребятишек были товарищи для игр. Лиза не понимала, почему прежде Цирцен держался в отдалении от своих людей, однако собиралась помочь им вновь сблизиться. Заслушивать дела и общаться с членами клана – станет прекрасной возможностью претворить в жизнь её планы.
– Безусловно. Люди будут очень довольны.
– Ты уверен, что они примут простую девушку, которая будет решать их споры? – озабоченно поинтересовалась Лиза.
– Ты не простая девушка. Да и после торжества они обожают тебя. Кроме того, я Бруде (1), Лиза.
– Должно быть, в школе я пропустила эту часть истории. Кто были эти “Бруде”?
– Ах, просто самые отважные воины из когда-либо живущих, – ответил Цирцен, высокомерно изгибая бровь. – Первоначально мы были пиктами. Многих из наших королей звали Бруде, пока мы не придумали, что это будет нашим именем. Броуди просто другая форма. – Не время ли сейчас рассказать ей подробнеё мою историю? Что мой сводный брат Драст Четвёртый был убит Кеннетом МакАлпином в 838 году? – Быть Бруде значило быть потомком королевской крови, столетиями передававшейся по материнской линии, то есть от королев, а не от королей. Корона переходила к братьям, племянникам или кузенам, что можно проследить через запутанный ряд кровосмесительных браков семи королевских домов. Мои люди охотно примут решение, исходящеё от леди Броуди.
– Звучит так, словно пикты были болеё цивилизованны, чем шотландцы, – сухо заметила Лиза.
– “Легион, сдерживающий диких шотландцев” – так отзывался Император Клавдий (2) о моих людях и о времени, когда мы жили. Пока Кеннет МакАлпин не убил большинство членов нашего королевского дома в попытке навсегда очистить от нас Шотландию.
