приобщаются к прекрасному, хотя бы еще лет триста.
Можно было продолжать поиски дальше и включать следующий квартон. Вот только что-то саднящее сердце не позволило ему быстро его переключить. Его любопытство жаждало довести начатое до конца и узнать, что же там беспокоило Кьеркегора, и чем должна была закончиться его психотерапия. Остальных пациентов, впрочем, выслушивать у него не было никакого желания, раз больше это занятие не приносило ничего в копилочку соцполезности. Он быстро промотал воспоминания до следующего сеанса с Кьеркегором и встретился вновь со своим старым пациентом лицом к лицу в маленькой квартирке, где не было ничего лишнего, и в то же время было все, чтобы открыть свою душу незнакомцу.
Во время второго сеанса Кьеркегор чувствовал себя определенно более уверенно. Он сразу же определил себя в нужное кресло и выложил пачку сигарет на стол. Альбер предусмотрительно приготовил для него пепельницу. Разговор завязался сам собой, как у двух старых друзей:
- Как вы поживаете? Произошли ли какие-то изменения в последние дни?
- Нет, я так сказать не могу. Как чувствовал себя не очень. Помните, я вам рассказывал в прошлый раз про операцию по смене внешности?
- Да, а что с ней?
- Ничего, операция прошла успешно. Просто все те двенадцать часов, что она проходила, мне хотелось бросить все инструменты на середине процесса и покинуть операционную. Что-то внутри меня словно сопротивлялось всему, что я делал. Мне кажется, что я сам перестал одобрять операции по смене внешности, но я совершенно не понимаю, почему это внезапно со мной случилось.
- У меня есть кое-какие предположения на этот счет. Постараемся все выяснить.
- Расскажите мне все, что можете об этой своей пациентке, которая решила внешность сменить. Это было ее решение?
- Меня в такие подробности никто не посвящает. Моя работа, как хирурга, сводится к тому, чтобы кроить и резать. Но, конечно, у меня есть определенный опыт, я много чего повидал в своей жизни, и нет, я думаю, что решение о смене внешности ей навязали.
- Кто и зачем?
- Муж, конечно. История стара, как мир. Мужчина устает видеть с собой одну и ту же женщину десятками лет и в какой-то момент он просит ее сменить внешность и голос, чтобы освежить их отношения. Если женщина находится от него в зависимом положении, то женщина соглашается на все, чтобы сохранить эти отношения. В том числе на перемены внешности. Я имею в виду не только финансы, но эмоциональную зависимость.
- Я понимаю, о чем вы говорите. Как вы к этому относитесь?
- Безразлично. Это не мое дело, по какой причине и по чьей воле кто-либо решает сменить свою внешность. В конце концов, все можно вернуть обратно при желании. Технологии уже давно не те, что в начале моей карьеры. Следов от операции не остается совсем. Можно менять внешность хоть по десять раз в месяц, были бы только деньги. Обращаются к нам в клинику люди обеспеченные. Так что при всей кажущейся сложности, процедуру эту можно считать обыденной. Ну, скажем, как покраску волос или смену цвета кожи. Сейчас это делается в два счета в любом салоне красоты.
- И все же что-то вызывает внутренний конфликт. Вы говорили, что просматривали воспоминания о своих родителях. Можете рассказать мне о них?
- Конечно. Мой отец долгое время был преподавателем философии. С мамой они познакомились прямо на лекции. Она была его студенткой.
Альбер улыбнулся глазами. О связи его родителей с философией он уже успел догадаться и сам.
- Они любили друг друга? Жили вместе? Как вы можете описать их отношения?
- О, родители мои были лучшей парой из тех, что я когда-либо знал. Они прожили вместе двести семьдесят восемь лет и были верны и преданы друг другу от начала и до самого последнего дня. В наше время таких людей больше не осталось. Люди и раньше то не отличались большей верностью. Но сейчас, когда мы стали жить так долго, эта проблема стала особенно ощутимой. И дело даже не в том, что люди часто меняют партнеров. А в том, что они даже не стремятся к тому, чтобы развить и сохранить одни единственные отношения. Ценности изменились. Времена изменились. На самом деле я все могу понять. Раньше, скажем, люди вполне могли найти себе партнера до конца жизни. Ведь сколько той жизни было? Провести с одним человеком вместе 30-40-50 лет не выглядело чем-то невозможным. Но а возможно ли провести с другим 500-700-1000 лет? Несколько тысяч? "Любовь до гроба" исчезла из нашего лексикона, а вместе с ней и всякая возможность построить подобные отношения.
- Понятно, понятно, - Альбер одобрительно покачивал головой, - значит вы считаете, что такие отношения невозможно создать?
- Честно говоря, я не знаю, как ответить на ваш вопрос. Возможно, в глубине души я сомневаюсь, что в нынешних реалиях такое действительно возможно. Но глядя на свою жену, с которой мы вместе уже 80 лет, я испытываю такие приятные и светлые чувства, что никак не могу представить себя с другой женщиной. Я, наверное, последний романтик в этом мире, но мне хочется верить в то, что мы с ней будем вместе до самого конца.
- Ваша жена меняла себя внешность? – задал Альбер неожиданный для Кьеркегора вопрос.
- Что? Конечно, нет? Нам это не нужно.
- В чем же ваш секрет?
-
