Надо попробовать тебе серьезно взяться за лечение. Для этого надо прежде всего взять себя в руки. А то у нас все как-то идет хуже и хуже. От твоих забот о детях выходит хуже тебе, а в конечном счете и им. Мне как-то пришлось услышать про нас такую фразу: «Семья Фрунзе какая-то трагическая… Все больны, и на всех сыплются все несчастья!…» И правда, мы представляем какой-то непрерывный, сплошной лазарет. Надо попытаться изменить это все решительно. Я за это дело взялся. Надо сделать и тебе…»
Операция началась 29 октября после полудня, — продолжает рассказ Млечин. — Оперировал Розанов, ассистировали известнейшие хирурги Иван Иванович Греков и Алексей Васильевич Мартынов, наркоз давал Алексей Дмитриевич Очкин. За ходом операции наблюдали сотрудники Лечебно-санитарного управления Кремля.
Фрунзе с трудом засыпал, поэтому операцию начали с получасовым опозданием, пишет Виктор Тополянский. Вся операция продолжалась тридцать пять минут, а наркоз ему давали больше часа. Судя по всему, ему сначала дали эфир, но, поскольку Фрунзе не засыпал, прибегли к хлороформу — это очень сильное и опасное средство. Передозировка хлороформа смертельно опасна. Во время операции использовали шестьдесят граммов хлороформа и сто сорок граммов эфира. Это значительно больше, чем можно было использовать.
Выступая перед правлением общества старых большевиков (председательствовал Николай Ильич Подвойский), нарком здравоохранения Семашко прямо говорил, что причиной смерти Фрунзе стало неправильное проведение наркоза, и добавил, что если бы он присутствовал на операции, то прекратил бы наркоз…
Во время операции у Фрунзе стал падать пульс, и ему стали вводить препараты, стимулирующие сердечную деятельность. В те годы таким средством был адреналин, потому что еще не было известно, что сочетание хлороформа и адреналина приводит к нарушению сердечного ритма.
А сразу после операции сердце стало отказывать. Попытки восстановить сердечную деятельность не дали успеха. Через тридцать девять часов, в пять тридцать утра 31 октября, Фрунзе скончался от сердечной недостаточности».
А дальше, как мы уже знаем, пошли разговоры, была написана повесть, лишь добавившая сплетен и версий на целые десятилетия.
Профессор кафедры судебной медицины Московской медицинской академии имени И. М. Сеченова Александр Васильевич Маслов профессионально исследовал причины смерти М. В. Фрунзе. В своей книге он авторитетно написал следующее:
«Профессор А. И. Абрикосов, учебник которого является настольной книгой не одного поколения патологоанатомов и судебных медиков, нашел зажившую язву 12-перстной кишки с резко выраженным уплотнением выхода из желудка, т. е. рубцовый дуодено-стеноз — сужение выхода из желудка. Декомпенсированный рубцовый стеноз является показанием к оперативному лечению. Рецидивирующие (повторяющиеся) изъязвления слизистой оболочки желудка и луковицы 12-перстной кишки (синдром Золингера — Элисона) даже в настоящее время, при современных методах лечения и наличия большого количества противоязвенных препаратов, нуждается в хирургическом вмешательстве. Обнаруженное на вскрытии сужение аорты ведет к увеличению нагрузки на сердце, расширению полости его левого желудочка и увеличению (гипертрофии) его мышцы. При недоразвитии страдает кровоснабжение тканей и органов, что приводит, в свою очередь, к тканевой гипоксии (недостаточному снабжению тканей кислородом), особенно важным моментом является недостаточное снабжение кровью самого сердца, и без того перегруженного вследствие недоразвития аорты, и центральной нервной системы. «Ненормально большая зобная железа» ведет к изменению иммунного статуса организма. Таким образом, судя по «Заключению», М. В. Фрунзе был тяжело больным человеком. Состояние больного было резко отягчено грознейшим даже в эпоху антибиотиков осложнением — перитонитом. Недаром хирурги говорят, что порой операцию сделать проще, чем избежать возможных осложнений.
О форме и методике примененного наркоза известно лишь из рассказа Б. Пильняка. «Хлороформатор» применил в качестве наркоза хлороформ, причем «усыпление» длилось в течение 47 минут. Абсолютно нереальное время! Действительно, хлороформ ранее широко применялся для масочного наркоза открытым капельным способом, но при этом больной, без обязательного сочетания с кислородом, получал высокие концентрации хлороформа. Наркозная широта (время применения) хлороформа чрезвычайно мала, поэтому переход от терапевтической дозы к летальной (смертельной) — опасность передозировки при усыплении очень высока. Учитывая тканевую гипоксию, недостаточное снабжение мозга кислородом, снижение иммунитета, вывести больного из наркоза даже в наше время чрезвычайно трудно.
Таким образом, по доступным источникам, следует полагать, что каких-либо объективных данных, свидетельствующих о навязанной М. В. Фрунзе «ненужной» операции, методических погрешностях, допущенных при ее проведении, умышленном умерщвлении полководца не имеется.
Возможно, некоторых разочарует неподтверждение версии об убийстве М. В. Фрунзе. Но истину не опровергнешь, да и хватит крови, ее пролилось достаточно».
Вывод Л. Млечина также достаточно объективен и вполне соответствует исторической истине: «.. Сталин в 1925 году это не Сталин в 1937-м. Иосиф Виссарионович не родился на свет коварным убийцей. Он стал им постепенно. В 1925 году он еще никого не убивал… И уж если ему нужно было от кого-то избавиться, так это не от Фрунзе, а от Троцкого. Однако к решению уничтожить Троцкого он тоже придет через десять лет…»
6
1925 год был годом разгрома Троцкого, а затем конфликта между Центральным комитетом партии и ленинградской партийной организацией. За всем этим, безусловно, следил и Г. И. Котовский.
В очередном конфликте против Сталина выступил Зиновьев, четко изложив свои взгляды в своей работе «Ленинизм», где напомнил, что Ленин считал новую экономическую политику только лишь стратегическим отступлением, а теория «построения социализма в отдельно взятой стране» ошибочна. Почти через месяц после гибели Котовского Зиновьев, Каменев, Сокольников и Крупская подписали «платформу четырех», которая по основным положениям повторяла работу Зиновьева. Это была уже явно опасная оппозиция Сталину и ЦК. Удар по ней будет нанесен только на XIV съезде партии, проходившем в Москве с 18 по 31 декабря 1925 года. Вот как это событие описывает Н. Верт: «Сталин представил отчетный доклад. Он взял на себя роль беспристрастного посредника между «правыми» и «левыми», между Зиновьевым и Бухариным. Зиновьев в очень деликатной форме, без каких-либо выпадов против Сталина отверг предположение, что основная угроза исходит от «левых». Обстановка накалилась, когда Крупская, выступая от имени оппозиции, привела в пример Стокгольмский съезд (1906 г.), где большевики оказались в меньшинстве, и сказала, что большинство не всегда право. Всеобщее возмущение вызвал Каменев, обвинивший Сталина в «диктате», заявивший, что тот не способен осуществлять единство большевистского руководства и что он «против идеи вождя». В одном из своих риторических выступлений на съезде Сталин подтвердил, что только коллективное руководство может привести партию к цели. Отчетный доклад Сталина был принят 559 голосами против 65 (ленинградская оппозиция). Снова был увеличен состав ЦК и Политбюро, куда вошли Молотов, Ворошилов и Калинин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
