посольства в Мадриде майор Арнольд фон Калле, который помимо обычных дипломатических сплетен и уже известных международных слухов сообщил ей о прибытии подводных лодок и об отсылке немецких и турецких офицеров на контролируемый французами марокканский берег. Задание офицеров — спровоцировать восстание местного населения против колониальной администрации. Мата Хари считает эту информацию настолько важной, что немедленно информирует об этом Ладу. В ответ майор фон Калле узнает от Маты Хари о том, как страдает население Парижа от тягот войны и о том, что боевой дух французских войск на третьем году войны никак нельзя назвать лучшим. Начальнику немецкой разведки в нейтральной Испании эти сведения, как признала Мата Хари на процессе, обошлись в 3500 песет (около 3000 франков). Но Калле мог почерпнуть такие же знания из репортажей корреспондентов испанских газет. В это же время Мата Хари завязывает любовную аферу с военным атташе Франции полковником Жозефом Данвинем, который отвечает за французскую разведку в Испании. Его она тоже информирует о шпионских операциях фон Калле. Данвинь высоко оценил ее сведения и переслал в Париж доклад на семнадцати страницах, не раскрывая свой источник. Оба господина знают друг друга и прекрасно друг друга понимают.
Самостоятельное и решительное появление Маты Хари в Мадриде в конце осени 1916 года и факт, что она переносит информацию одновременно от постели к постели, укрепляют в разведывательных кругах укоренившееся представление о ней как о «шпионящей куртизанке». Они явно замечают в этом случае воспринимаемую ими как некий симбиоз связь сексуальности и предательства. Несмотря на жалкое содержание обмениваемой информации, у них в головах доминирует образ не знающей угрызений совести, отчаянной и готовой на все шпионки. Миф Маты Хари окончательно вытеснил реальную личность. При этом на задний план почти полностью отошли другие обстоятельства этих странных событий в Мадриде: присутствие другой шпионки Второго бюро в этом городе, которая в одно время с Матой Хари успешно действует в качестве двойного агента и в немецком списке значится под кодом S-32. Но в отличие от Маты Хари уроженка Лотарингии Марта Рише (она же Марта Ришар, девичья фамилия Бетенфельд) получила от Ладу официальное поручение: она искала и нашла доступ к военно-морскому атташе немецкого посольства Гансу фон Крону. Фон Крон не только информировал ее о передвижении действующих в Средиземном море немецких подводных лодок, он даже сообщил ей немецкий шифр для радиопереговоров между Берлином и Мадридом. Такой же код, который к этому времени уже был удачно вскрыт британской секретной службой, использовал майор фон Калле для своих телеграмм в Гаагу, чтобы потребовать денег и инструкции для агента Х-21. Мата Хари не догадывается, что ее постоянные просьбы к спонсорам в Нидерландах — консулу Крамеру и барону ван дер Капеллену — немедленно перевести деньги в Гаагу ее домоправительнице Анне Линтьенс, постоянно прочитываются Вторым бюро в Париже и систематически интерпретируются не в ее пользу. На ее процессе обвинитель Морне даже утверждал, что имя домоправительницы всего лишь кодовый псевдоним немецкого консула и разведчика Крамера.
Положение Маты Хари становится опаснее с каждым днем. Ее проявляемая в течение всей жизни склонность смешивать факты и фантазии, постоянно корректировать свой настоящий возраст и придумывать себе разные биографии вызывают у властей все больше подозрений. Во время недобровольной остановки в Англии — пассажирский пароход «Голландия», идущий в Амстердам, был задержан британским флотом и отведен в гавань Фалмут — английские полицейские заподозрили ее в том, что она на самом деле разыскиваемая немецкая шпионка Клара Бенедикс. Только с большим трудом после двух недель в лондонском следственном изоляторе ей с помощью голландских дипломатов удалось доказать, что она на самом деле «миссис Зелле МакЛеод» (!). Удивленным сыщикам из Скотланд-Ярда Мата Хари помимо прочего открыла, что она на самом деле французская шпионка, работающая на Ладу и его Второе бюро. На запросы Скотланд-Ярда и нидерландского посольства в Лондоне Ладу дал отрицательный ответ — арестованная Мата Хари не имеет никакого отношения к возглавляемой им секретной службе. Напротив, он недвусмысленно подчеркивает, что считает эту даму немецкой шпионкой. На вежливом языке нидерландских дипломатов этот судьбоносный для Маты Хари пассаж звучит так: «(…) полученные официальными путями сообщения из Парижа дают основание предполагать, что миссис МакЛеод действительно занимается тем, что (французской) полицией рассматривается как нежелательное занятие»[8]. В первый раз Мата Хари не получила разрешения от англичан на выезд в Нидерланды, но зато она может — вероятно, с особого согласия Второго бюро — отправиться назад в Испанию. После официального дистанцирования Ладу от своей «двойной шпионки» ее дальнейшая судьба кажется предопределенной, а арест (который может произойти только на французской земле) становится лишь вопросом времени.
Нельзя не отметить, что Мата Хари постоянно игнорировала многочисленные предупреждения во время своего возвращения — в начале декабря 1916 года из Англии в Испанию, а затем 2 января 1917 года на поезде из Испании во Францию. Конечно, она не знает о содержании послания Ладу Скотланд-Ярду, где он отрекается от нее, но ведь обстоятельства ее почти насильственного возвращения должны были заставить ее задуматься, как и намеки ее друзей-испанцев, что за нею повсюду следит агент Второго бюро. Полная надежд на то, что ее удачная агентурная работа в Мадриде очень впечатлила начальника французской разведки, и доверяя бесчисленным высокопоставленным французским знакомым и любовникам, всегда помогавшим ей в трудных ситуациях, Мата Хари 3 января возвратилась в Париж. Но тут она и попала в западню, из которой не было выхода. 13 февраля 1917 года она была арестована в отеле на Елисейских Полях и обвинена в «шпионаже и сотрудничестве с разведкой противника», «в целях поддержки его (военных) операций». Арест «шпионящей куртизанки» сразу же стал считаться большим успехом полиции, и с политической точки зрения он, по меньшей мере временно, оказался очень полезным для правительства.
С зимы 1916/17 гг. военное и экономическое положение и, в первую очередь, настроения в стране драматично ухудшились. Весной французская армия оказалась в тяжелейшем кризисе. Ни оборонительные сражения у Вердена с 1915 года с их огромными потерями, ни британские и французские наступления на Сомме не принесли желаемого существенного улучшения для французских военных перспектив. Неподготовленное наступление на Шмен-де-Дам окончилось неудачей. Командующему генералу Роберу Нивеллю не удалось прорвать немецкие оборонительные линии и избежать битвы на истощение. В связи с гигантскими потерями в апреле 1917 года начинаются мятежи в регулярных французских частях, которые быстро распространяются. Лишь отставка Нивелля в середине мая и подавление бунтов (драконовскими методами военных трибуналов) сменившим его Филиппом Петеном консолидировали
