Скрипачева вытаращила на меня глаза.
— Откуда ты знаешь? Это она тебе сама рассказала?
— Да. У нее есть магическая книга… Впрочем, у тебя тоже есть что-то подобное, ведь ты навела на нее порчу и поссорила ее с матерью с помощью колдовства.
— А об этом ты откуда знаешь? — глаза Алины округлились еще больше.
— Вероника решила узнать, кто же виноват во всем этом, и воспользовалась одним из методов, изложенных все в той же книге. Виновник должен был получить травму.
— Так это по ее милости я попала сюда? — ахнула Аля. Лицо ее разом побледнело, и я испугалась, что ей сейчас сделается плохо. Ей наверняка вредны сейчас любые волнения, надо было подождать немного, пусть бы поправилась. Но, с другой стороны, как же Верка? Она же шагу ступить без неприятностей не может, ей надо поскорее помочь.
— Ну, погоди, подруженька, я тебе еще не такое устрою! — пробормотала Алина. — Слушай, Ир, а с чего она тебе все это рассказала?
— Э-э… ну, ты же сама видела, как действует твое заклинание. Вера устала от всего этого и, зная, что у меня есть знакомая знахарка, попросила помочь ей.
— Да? И ты будешь ей помогать?
— Да. И тебе тоже. Ты ведь хочешь, чтобы Апексимов вернулся к тебе? Как был сделан приворот, я теперь знаю, расскажу об этом колдунье, и ей будет легче все исправить. А для того чтобы Еремее, той знахарке, было легче снять порчу с Вероники, мне надо знать, что конкретно делала ты.
Бледное лицо Алины вдруг искривилось странной усмешкой, она вдруг вскочила с постели и закричала:
— Ничего тебе рассказывать я не собираюсь! «Чтобы было легче снять порчу»! А я не хочу, чтобы ей становилось легче! Так можешь Верке и сказать! И еще передай ей, что Апексимов мне больше не нужен! Пусть забирает его себе на веки вечные! Не хочу я никого возвращать, слышишь! Помощь мне твоя не нужна!
В палату с удивлением заглянули две пациентки. Следом за ними показалась женщина в белом халате:
— Что здесь происходит? Скрипачева, почему вы стоите? Вам же велели лежать! Вставать можно только в туалет? Вы куда-то собрались? — женщина перевела строгий взгляд с Алины на меня.
— Извините, я пойду, — пробормотала я и, схватив свою сумку с подоконника, выбежала из палаты.
Наше занятие с Еремеей началось позже обычного. Колдунья долго работала с одной молодой женщиной, обратившейся к ней за помощью, а я в соседней комнате раскладывала по ящикам и коробкам травы и коренья, привезенные утром для знахарки знакомыми.
— Ну что, приступим к нашему уроку? — наконец вошла ко мне Еремея. — Ты разобралась с фазами луны?
— Да, — и я поспешила показать ей тетрадь со своими записями.
— М-м, молодец, — похвалила меня знахарка, увидев расчеты, сделанные мною. — Рада, что у меня такая любознательная и усердная ученица. Но надеюсь, что мои занятия не мешают твоей учебе в школе?
— Это мне совсем не мешает, — махнула я рукой, отгоняя подальше воспоминания о полученной сегодня двойке.
— Так, что мне тебе сегодня объяснить? Я хотела обсудить с тобой чертополох, но про него надо рассказать очень много, а времени нам с тобой уже не хватит, — взглянув на часы, призадумалась колдунья.
— Расскажите, пожалуйста, что-нибудь про порчи. Мне интересно, как их снимают, — попросила я.
— Это во многом зависит от того, как ее навели и кто.
— То есть для каждой порчи свое индивидуальное снятие, так?
— Да, это напоминает отмыкание замка ключом. Этот ключ открывает этот замок, а тот ключ открывает тот. Замок открылся — человек освободился от порчи. Но есть еще и универсальные способы, которые подходят для всех несложных порч. Их можно сравнить с отмычкой.
— А как вы узнаете, сложная она или не сложная?
— По-разному: можно расспросить человека, не замечал ли он где выжженных крестов или земли возле своей двери. Карты разложить, в кристалл магический посмотреть. А чего это ты так порчей заинтересовалась?
— На мою одноклассницу навели порчу, — и я рассказала Еремее все про Веру Михайлову и Алю Скрипачеву.
— Все ясно, — сказала колдунья, выслушав рассказ. — Очень плохо, что Вероника поступила так со своей подругой, и эта порча ей как некое наказание за содеянное. Но и Алина, как бы тяжело ей ни было, не должна была так поступать. Это тоже большой грех, не меньший, чем приворот.
— Аля навела сложную порчу? Трудно ее снять?
— Нет, это одна из самых легких. Любой универсальный метод подойдет. Знаешь, пожалуй, ты сможешь сама ее снять со своей одноклассницы.
— Правда? Вот здорово! — обрадовалась я. Я уже не просто изучаю теорию, а перехожу к практике!
Но моя радость поубавилась, когда я представила, что придется рассказать Вере Михайловой, что я ученица потомственной целительницы. Я не хотела, чтобы кто-нибудь, кроме родителей и Машки, знал об этом, ведь это мое ученичество обязательно обсудит весь класс, и пойдут какие-нибудь шуточки типа «сегодня тучи ходят хмуро — это проделки нашей юной ведьмы Чернышевой» или «а пусть наша гадалка Ирка предскажет, что я получу завтра за контрольную работу». А когда это все достигнет ушей учителей, у меня вообще может пойти «веселая жизнь». «Чернышева, историю ты опять не выучила! А вот какой-нибудь отворот-приворот ты наверняка приготовила! Почему тебя твое ведьмовское образование волнует больше, чем среднее?!» — начнут возмущаться они.
От всех этих беспокойных мыслей я уже хотела попросить Еремею провести вместо меня самой обряд по снятию порчи, но, увидев, что колдунья уже несет большую книгу с заклинаниями, зеркало и еще какие-то предметы, мне так захотелось выполнить все лично — почувствовать себя настоящей ведьмой, что я тут же прогнала все сомнения прочь. В конце концов, возьму с Вероники страшную клятву — никому не рассказывать, кто я такая. Припугну ее тем, что если она скажет хоть одному человеку, то порча к ней вернется, и снять ее будет уже почти невозможно.
Знахарка подробно объяснила мне, что, как, в какой последовательности надо делать, какие предметы, как и куда поставить, как должен стоять порченый. Я записывала в свою тетрадку все детали — вдруг от волнения (все-таки в первый раз снимаю порчу!) что-нибудь забуду.
— Заговор следует читать по памяти. Но, как ты слышала, он короткий, всего несколько предложений, и его легко запомнить, — говорила Еремея. — Ну-ка, повтори сейчас, что и как ты будешь делать. Представь, что я — твоя одноклассница Вера.
Мы несколько раз прорепетировали церемонию, и Еремея, успокоившись, что я делаю все абсолютно правильно, сказала, что я могу приниматься за это дело хоть завтра.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
