Выражение его лица, когда он видит меня, сначала шокирует, а затем причиняет боль. В животе завязывается узел вины, хотя я здесь не по своей воле, Данте этого не знает. Он думает, что я сбежала от него и отправилась к Альтьере, хотя зачем бы мне это было нужно, я не могу понять.
Мужчина рядом с Данте хватает его за руку, что-то бормоча ему, но Данте отпихивает его. Мгновение спустя он начинает шагать к нам, на его лице появляется мрачное выражение.
— Эмма. — В его голосе звучит нотка паники, но она скрыта настолько хорошо, что, кажется, только я ее уловила. — Что ты здесь делаешь? Что случилось, где ты была?
Альтьер крепко сжимает мою руку, чтобы напомнить мне о необходимости молчать. Я стискиваю зубы, в ярости от того, что мне указывают, что делать, но его угрозы в адрес Эбби эхом отдаются в глубине моего сознания. Я понятия не имею, насколько неотвратимы эти угрозы, может ли что-то случиться, если я хоть на шаг сдвинусь с места.
Судя по тому, что я видела до сих пор, я бы не стала ему перечить.
Я прикусываю губу и ничего не говорю.
Данте пристально смотрит на меня.
— Эмма. Почему ты не хочешь со мной разговаривать? Эм... — Его взгляд сужается и устремляется на Альтьера. — Ты сукин сын. Как насчет того, чтобы рассказать мне, что происходит, прежде чем...
— Осторожно. — Альтьер тонко улыбается. — Ты же не хочешь устроить сцену?
— Ты не знаешь, что такое сцена, по сравнению с тем, что я сделаю, если ты не уберешь свои руки от нее, — рычит Данте. — Ты, блядь...
— Угрозы в адрес другого дона, на публике, на гала-приеме, где ты представляешь одну из сицилийских семей. — Альтьер щелкает языком. — Полагаю, у дона Фонтаны будут разные мнения на этот счет. И как бы ты ни заботился об этой девушке, я думаю, ты больше заботишься о своей семье. Особенно о твоей милой сестре. Я видел ее, когда она входила в дом. Очень красивая.
Челюсть Данте сжимается, и я вижу, как на его лице мелькает ярость. Впервые я понимаю его. Это тот же гнев, который я почувствовала, когда осознала, в какое положение поставил меня Альтьер, когда поняла, что он накачал меня наркотиками, похитил и подверг опасности моего ребенка. И впервые я не чувствую такого страха перед гневом Данте.
Даже наоборот, я чувствую почти надежду из-за него.
Возможно, это единственное, что нас спасет.
— Не говори больше ни слова о моей сестре, — ворчит Данте, но улыбка Альтьера только расширяется. Очевидно, что он считает, что у него есть преимущество в этом деле, но я не уверена, что это так. Выражение лица Данте – это взгляд человека, который держится на волоске.
Не думаю, что Альтьер боится так сильно, как следовало бы.
— О, я не знаю. Если ты выйдешь за рамки дозволенного и разозлишь дона Фонтану, возможно, он отнесется к идее захвата мной твоей территории более благосклонно. Тем более, что у меня нет тех малейших сомнений, которые, похоже, есть у тебя по поводу мафиозных дел. Когда твоя фамилия окажется в грязи, я окажу Аиде услугу, женившись на ней. Никто другой этого не сделает.
Данте сжимает челюсти так сильно, что я удивляюсь, как не слышу треск его зубов. Он смотрит на Альтьера так, словно хочет его убить, а я думаю только о Рико и о том, как Данте поступил с ним, когда тот угрожал уничтожить мое доброе имя.
Могу только представить, что Данте сделает с тем, кто угрожает его семье.
Теперь я ношу его ребенка. Его кровь. Если бы я сказала об этом Данте прямо сейчас, не сомневаюсь, что все закипело бы.
Возможно, это спасет меня. Или, может быть, Альтьер прав, и единственная причина, по которой Данте сейчас сдерживает себя, это протокол мафии, который я не понимаю. Может быть, толкать его за грань - плохо для всех нас, включая Эбби.
Поэтому я прикусываю язык и молчу, в точности как велел Альтьер.
— Ты должен уйти, — жестко говорит Данте. — И оставить Эмму здесь со мной. Если ты так поступишь, я не буду обращать внимания на то, что ты мне наговорил.
Альтьер усмехается.
— Я так не думаю. Я только начал наслаждаться ею. Она очень талантливо владеет языком. Мне не терпится узнать, какова она в остальном.
Это настолько вопиющая ложь, что я с трудом сохраняю спокойное выражение лица. Только страх перед тем, что сделает Альтьер, если я выдам игру, удерживает меня от потери самообладания. Я не трогала его, и он не трогал меня - единственное облегчение, которое я испытывала до сих пор в этом кошмаре наяву. Но он намерен дразнить Данте, заставляя его думать иначе.
Взгляд Данте почти почернел от ярости.
— Ты за это заплатишь, — рычит он, и именно этот ответ заставляет меня убедиться, что Альтьер был прав, по крайней мере, в одном. Есть последствия, когда доны набрасываются друг на друга на публике.
— Может быть. — Альтьер ухмыляется. — Хотя сомневаюсь. В конце концов, если ты придешь за мной, Фонтана позаботится о том, чтобы ты заплатил. Он не станет санкционировать войну из-за этой женщины. Как бы она тебе ни нравилась.
Данте переводит взгляд на меня, и я вижу боль на его лице, как трудно ему уйти от этого, оставив меня в руках Альтьера еще на мгновение.
— Я доберусь до тебя, Эмма, — прошептал он, его слова тяжелы и торжественны, как любая клятва. От этих слов меня пронзает дрожь, грудь сжимается, и я не могу сдержать слез. — Я найду способ. Обещаю.
Его взгляд опускается к моему все еще плоскому животу, и меня пронзает страх. Неужели он знает? Что-то в его взгляде, в том, как поджимается его рот, когда он снова смотрит на меня, заставляет меня думать, что он знает. И когда взгляд Данте встречается с моим на одно мгновение, которое кажется таким долгим, я задаюсь вопросом, чувствую ли я то же самое, что и раньше.
По его лицу я вижу, что он собирается сделать все необходимое, чтобы добраться до меня. Я верю, без сомнения, что если он сможет спасти меня, то сделает это. Никакие протоколы и правила не встанут у него на пути. Они могут остановить его сегодня, но он найдет способ обойти их.
Возможно, нашему ребенку повезет, если у него будет такой отец, тот, кто будет так яростно любить и защищать его. Мой собственный отец любил меня так же сильно, конечно, он показывал это по-другому, но свирепость оставалась.
Я хочу того же для своего ребенка.
Но это не меняет того, что представляет собой Данте. Мир, в котором он обитает. Тот, что держит меня в плену прямо сейчас.
Рука Альтьера снова сжимает мою руку, и я понимаю, что он заговорил.
— Боюсь, я позволил тебе отнять у меня слишком много времени, — говорит он Данте с укором. — Мне нужно поговорить с другими людьми. Возможно, мы поговорим позже.
Я вижу едва сдерживаемую ярость на лице Данте, когда мы уходим. Альтьер тянет меня за собой, прежде чем я успеваю задержаться, и тяга на моей руке почти болезненна.
— Ты здесь, со мной, — шепчет он низким, угрожающим тоном. — Можешь не смотреть на него.
— Думаю, ты должен бояться его больше, чем боишься. — Я тяжело сглатываю, пытаясь сохранить на лице приятную улыбку. — Он этого так не оставит.
— Если он умный, то оставит. — Альтьер притягивает меня ближе, поворачивая так, чтобы его руки опустились на мои бедра. Все это часть шоу, но мне остается только не вздрогнуть. — Выгляди счастливее, Эмма. Возможно, немного более похотливой. Или мне придется позвонить.
Меня охватывает страх, и я заставляю себя подняться и дотронуться до его рубашки, глядя на него с выражением, которое, как я надеюсь, выглядит вполне обожаемым. В голове проносится воспоминание о последней вечеринке, на которой я была с Данте, где все, что я чувствовала, было таким реальным. Я была счастлива.
Альтьер не остановится, пока не втянет Данте в ситуацию, которая закончится его позором или смертью, возможно, и тем, и другим. Осознание этого пронзает меня как нож, и я тяжело сглатываю, изо всех сил стараясь не выдать на лице страх и отчаяние. Я оказалась между двумя мужчинами, которые хотят уничтожить друг друга, и между моими собственными желаниями тоже. Часть меня хочет убежать от всего этого как можно дальше, пока никто, связанный с этим, не сможет найти меня снова.
