полушепотом проговорил один из стражников.
— Точно такой же камень, — ответил ему другой.
А сообразительный защитник ослов, стоявший позади командира, вообще застыл с вытянутым выражением лица. Потом он отступил от общей компании на пару шагов, потом еще немного — и, развернувшись, быстрым шагом направился по узкой дорожке через внутренний дворик.
Я покрутил перстень на пальце.
«Я дарую вам ключ, отпирающий многие двери» — написал мне тогда Альба в письме. «Носите его на левой руке, когда будете нуждаться в помощи, и на правой, когда сами будете готовы оказать помощь.»
Переодеть, что ли?..
— Вообще-то и костюмчик у него недешевый, — заметил кто-то еще из моих пленителей.
— Отставить разговоры! — гаркнул на своих подопечных командир.
Я вытер набежавшую с губы кровь и неспешно стащил сапоги. Густой аромат ни разу не мытых за время похода мужских ног отравляющим газовым облаком расплылся вокруг.
— Портянки снимать? — поинтересовался я, прищурив один глаз на командира.
Тот кашлянул.
— Это… сапоги досмотрены, надень-ка обратно.
Пряча злорадную ухмылку на битом лице, я принялся надевать их обратно. Потом стащил с себя куртку, подставляя рубаху по-весеннему теплому ветру.
— Карманы штанов вывернуть!.. — последовал следующий приказ. — И что это у тебя за череп, для чего он? А вообще, куда делся Генрих?.. — недовольно пробормотал он, окинув взглядом свой отряд.
И тут на весь внутренний двор прогремел гневный окрик.
— Что здесь происходит?!..
Все обернулись.
По дорожке внутреннего двора, сверкая латными пластинами доспеха, к нам направлялся энергичной походкой немолодой мужчина с седой бородкой. И судя по тому, что на указательном пальце его правой руки сверкал точно такой же перстень, как и у меня, это был сам господин комендант.
Все мгновенно изменились в лице. Вытянувшись в струнку, и подопечные, и командир выстроились в ровную линию, как один, задрав подбородки.
— Производим досмотр нарушителя общественного порядка, господин комендант! — отчеканил усатый.
— Какого еще нарушителя порядка, вы с ума сошли?.. — с такой яростью в голосе сказал комендант, что все остальные невольно втянули головы в плечи. — Да этого господина разыскивает сам князь Дис! Перед вами гость его высочества принца Альбы!
Вот тут товарищ командир из красного превратился в белого.
— Господин комендант, я… Я не знал… — растерянно проблеял он.
— Вообще-то он сказал, что попал на ипподром из-за ошибки королевского портального, — проговорил один из молодых стражников, за что мгновенно получил тычок локтем от более старшего коллеги.
— Мне все ясно, — отозвался комендант. — С вами я буду разбираться позже! Немедленно верните нашему гостю все, что вы у него забрали. Сейчас же!
Он повернулся ко мне, и, звякнув шпорами, громко произнес:
— От лица своих людей и от себя самого я приношу глубочайшие извинения за случившееся недоразумение. Прошу вас, пройдемте со мной.
И на глазах всего охреневшего отряда комендант почтительно пропустил меня вперед и двинулся следом — все той же энергичной походкой.
— Святые боги, я так рад вашему появлению! — искренне признался я. — А как давно меня искал князь Дис? Где он сейчас?
— Понятия не имею, — негромко отозвался комендант.
— Эм… То есть… На самом деле он не искал меня?..
— Нет. А должен был?
Я пожал плечами.
— Если нет, то почему вообще вы упомянули князя?
— Он сам дал мне право ссылаться на него в случае, если кто-нибудь из друзей его высочества окажется в сложном положении. Вот я и воспользовался этим правом. Дис в этих краях персона известная, его и уважают, и боятся. А вы действительно знаете князя лично?
— Да, я имел честь общаться с ним, и неоднократно. Кроме того, князь Дис сопровождал нашу школу на турнир. Вчера в Плескавице нас переправлял портальный, а я… Так вышло, что я отстал, — пояснил я на ходу.
— Как называется ваша школа? — спросил у меня комендант, жестом предлагая свернуть к лестнице, ведущей прямо на городскую стену.
— «Парящего грифа».
— Оу, — как-то неопределенно удивился тот. — Нет, я не получал никаких сообщений по этому поводу. Однако же если представители вашей школы все еще здесь, они наверняка взяли комнаты в какой-нибудь таверне возле площади Великого Диониса.
— Спасибо за подсказку.
Мы поднялись по узкой лестнице наверх, прошли по стене и очутились в небольшом помещении внутри одной из четырех смотровых башен крепости.
Это была небольшая пропыленная комнатка, похожая на кабинет писаря. На длинных полках вдоль стен стояли большие книги и рядами лежали пожелтевшие от времени свитки со сломанными печатями. Два квадратных стола, сдвинутые вместе в середине комнаты, были окружены грубыми стульями.
— Присаживайтесь, — сказал комендант, доставая из закрытого шкафа графин и пару стаканов. — Выпьете со мной?
— С удовольствием.
Он плеснул на дно стаканов красно-коричневую жидкость из графина, и мы вздрогнули.
— Настойка? — удивился я неожиданно новому вкусу.
— Обычная северная рябиновка, — пояснил комендант. — Если что, официально запрещенная, поскольку считается еретическим напитком.
Хорошо, что я уже все выпил, а то бы подавился.
— Серьезно? Бывают еретические напитки?..
Комендант с усталым вздохом расположился напротив меня.
— Рад за вас, если вы еще хоть чему-то в этой жизни удивляетесь, — проговорил он. — Меня зовут Георг Ольшанский. А кто вы?
— Даниил. Даниил из «Парящего грифа».
Комендант многозначительно хмыкнул.
— Серьезно?..
— А что не так? — удивленно развел я руками.
Ольшанский вдруг улыбнулся. И улыбка сделала его жесткое лицо доброжелательным и светлым.
— Радуюсь, что, оказывается, мне тоже есть чему удивиться. Просто немного слышал о вас, и никогда бы не подумал, что… Впрочем, слухи и болтовня всегда были пустым делом. Я предлагаю вам перейти в смежную комнату — там мои личные апартаменты, и снять с себя грязную одежду. Пока ее почистят, можете воспользоваться моим умывальником и халатом — если пожелаете.
— Благодарю. И самым наглым образом принимаю ваше предложение, потому что в таком виде только детей пугать.
— Хорошо, — кивнул комендант. — Может, еще по одной? А потом уже умываться?
— Давайте, — согласился я.
Мы снова выпили.
— Своим людям я хвост на локоть намотаю, вы не сомневайтесь, — уверил меня Ольшанский. — Но вы уж не держите на них зла. На самом деле они неплохие парни, просто одному горе-вояке командирский плащ, видать, на голову
