«31 марта 1936 г., Москва
Мой дорогой Вильям,
Я давно собиралась написать тебе, но просто никак не могла выкроить время. Сначала все мои мужчины болели, подцепили простуду, а потом у них, естественно, были всевозможные осложнения и т. д., но теперь все наконец-то снова в порядке. Мы бы очень хотели знать, как у тебя дела, как все твои мерзкие болезни, стало ли тебе наконец лучше. Интересно, когда ты будешь в полном порядке и приедешь нас навестить?
В Институте все идет своим чередом, большая машина уже на своем месте и готова к работе, как и все оборудование, приехавшее из Англии.
Капица полон энергии, тем более что виден конец организационного периода и он чувствует, что скоро начнет работать. Я думаю, что он считает не только дни, но и минуты, оставшиеся до того момента, когда он приедет в лабораторию не для того, чтобы подписывать бесчисленные счета, бумаги и т. д., а для того, чтобы приступить наконец к своей научной работе.
Я хочу рассказать тебе немного о том, что здесь происходит. Во-первых, он взял к себе на работу женщину-инженера, помнишь, я рассказывала тебе о ней? Она представляет собой великолепный пример русских нового образца, причем не только женщин, но и мужчин. Она происходит из украинской крестьянской семьи, одна из 14 детей. Ей удалось еще до Революции получить университетское образование, что уже само по себе говорит о том, что она умная и энергичная женщина. Позже, во время грандиозного строительства в нашей стране, она получила и еще одно образование плюс к математическому, еще и инженера-электрика. В то же время она — старый член партии, и очень верный член, много раз ей приходилось быть арбитром в разного рода деликатных ситуациях, я думаю, что буду не далека от истины, если скажу, что партия ей полностью доверяет. До своего прихода к Питеру она занимала ответственный пост на большой электрической станции. Она абсолютно удивительна в своих взаимоотношениях с людьми, она очень скоро понимает, какой именно „кнут“ нужен для данного человека, и заставляет всех очень хорошо работать. И все это без какой-либо суеты, она всегда очень спокойна, всегда выглядит опрятно, безо всякой спешки, никогда не производит ненужного шума, как это делал у Питера первый его помощник „О“ (Л. А. Ольберт — Е. К.), ты помнишь этого нахала, слава Богу, он ушел на более важную работу! И покинул Институт. Стало так тихо, что ты с трудом узнаешь Институт.
Питер не перестает с удивлением повторять мне, что за замечательная женщина Ольга, а я на него за это сержусь, потому что мне кажется это настолько очевидным, зная о ней все, что даже и предположить невозможно, что она может быть глупа. Когда Питер удивляется, то это ущемляет мою женскую гордость, говорить такое значит — не доверять или, правильнее сказать, не верить, что женщина в принципе может быть столь же квалифицированной, как и мужчина.
Мне будет чрезвычайно интересно наблюдать, как Питер будет делать из нее ученого, т. к. она должна остаться в Институте, когда строительство и организационная часть работы закончатся. Знаешь, удивительно то, что Питер — единственный директор научного института, у которого заместитель — женщина. Но надо думать, что когда-нибудь в России будет больше женщин на таких должностях.
Питер думает, что в мае приедет Лаурман, и тогда он снова почувствует себя в своей тарелке и будет работать. Меня очень раздражает здесь громадное количество бесполезных людей, людей, которые оказались здесь лишь потому, что надо ведь где-то быть и зарабатывать себе на хлеб. И это так отличается от Кембриджа, где каждый человек в лаборатории находится там, потому что он любит эту работу и выбрал ее делом жизни. Я надеюсь, что, когда начнется настоящая работа и лаборатория заживет своей собственной жизнью, все эти кассиры, бухгалтеры, пожарники, грузчики, уборщицы и т.д, и т.д, и т.д уйдут на второй план, будут где-то за порогом лаборатории. И еще я мечтаю о том времени, когда Капица снова станет самим собой, погруженным в свои мысли, с отсутствующим взглядом, рассеянным, когда кто бы на земле не обращался к нему, он ничего не слышит. Вот тогда и я почувствую себя дома, потому что сейчас меня не покидает странное чувство, что я приехала погостить, а не остаться здесь навсегда, очень жуткое чувство.
Мне нравится здешняя жизнь, люди интересуются всем, что происходит, им доставляет удовольствие видеть, как с каждым днем растут производственные показатели, все они настроены очень социалистически, общественные интерес — это их интересы, хотя, конечно, у них есть личная жизнь, семья и т. д. Но как бы то ни было, это похоже на чувства, проявляемые во время войны, когда людей объединяет одна общая задача. Мне бы только хотелось иметь возможность встречать больше молодых людей, чтобы понять, что они собой представляют, что они чувствуют, как живут. И еще мне хочется побывать в деревне, посмотреть жизнь в коллективных хозяйствах. Мне всегда казалось, что кооперация, если ее правильно понять и применять, — самый лучший способ работы.
Все портреты[108] уже на стенах лаборатории, и они делают кабинет Питера уютным, нет этой ужасной чиновничьей атмосферы.
Знаешь, отношение к Питеру здесь очень разное, некоторые не знают, как его воспринимать и какое с ним лучше всего заключить соглашение, некоторые завидуют, говоря, что для него все сделано и что он счастливчик! Конечно, счастливчик — смешное слово, чтобы описать все произошедшее за последний год. И наконец, некоторые ведут себя по-человечески, и это так чудесно.
Скажи мне, чем ты занят и как твои занятия экономикой? Что думают в Лондоне о чудовищной ситуации в Европе, стоим ли мы уже на пороге войны или это произойдет еще не так скоро. Итальянцы, похоже, стараются держаться в тени милитаристской Германии. Интересно, как чувствуют себя в Центральной Европе, имея под боком такого соседа?
Поедешь ли ты в ближайшее время в Кембридж? Питер нервничает, потому что они недостаточно быстро пересылают оборудование, это сдерживает устройство лаборатории и, конечно, в высшей степени раздражает Питера, т. к. он чувствует, что уже достаточно бездельничал, между тем как Джон и Профессор (Резерфорд. — Е. К.) то и дело уходят в отпуск. Мне кажется, Профессор считает, что Питер снова думает только о себе, когда пишет ему письма.
Джон говорил, что вскоре собирается поехать на Кавказ, интересно когда? Будет очень забавно увидеть его снова.
Ну, вот и всё, желаю тебе здоровья.
Анна»
Дополняет картину жизни Капицы в России и письмо Анны Алексеевны, адресованное профессору Ласки. Она, уезжая из Кембриджа, обещала писать ему каждые три месяца «отчеты» об их жизни в Москве.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
