Когда-то у нее было ожерелье из садилинов. У всех учениц в ее дортуаре было такое: это был талисман их класса, так сказали им их инструкторы.
– Натуральные драгоценные камни, местной добычи, – тихо произнес голос. – Очень хорошее качество.
Она заглянула в бледно-голубые глаза, глубоко посаженные на морщинистом, складчатом и смуглом лице. Голову торговки закрывал красный шарф, завязанный сзади, длинные концы свободно падали на правую грудь. На открытом ухе одна серьга – большой каплевидный садилин, сверкающий на солнце.
– Говорят, что этот камень улучшает память, – продолжала торговка мягким пришепетывающим голосом, – и дарит удачные сны.
Кантра опустила взгляд, вытянула палец и чуть поворошила рассыпанные камни.
– Может, вы продавали бы больше, – сказала она, – если бы говорили, что они притупляют память и дают сон без сновидений.
– Но это была бы неправда, – отозвалась торговка с мягким упреком, – и камень отомстил бы.
Отомстил бы. Кантра еще раз разворошила драгоценности, дернула плечом и снова посмотрела на женщину за прилавком.
– Я сегодня не торгую, – сказала она. Торговка наклонила голову:
– Хорошей вам прибыли, торговец.
«Ты спасла мне жизнь, Гарен. Что я могу для тебя сделать? Есть же что-то… »
Ее собственный голос, юный… сколько времени прошло с тех пор, как она была такой юной? – раздался из глубин ее мозга. Она вспомнила их спор. Ее с детства приучали не оставаться в долгу. Она выросла в уверенности, что со всеми долгами можно расплатиться, хотя чаще всего – не деньгами. Гарен такой точки зрения не разделяла, хотя строго следила за тем, чтобы оплачивать свои.
«Просто будь самым лучшим вторым пилотом, каким только можешь, малышка. Вот и все. А если кто-то вдруг украдет удачу и прикончит старую Гарен, ответь ему тем же. Так мы будем в расчете. А пока нет нужды беспокоиться. У меня есть все, что мне нужно и хочется».
Что могло быть правдой, а могло и не быть ею: Кантра так до конца и не разобралась. А потом Гарен взяла да и убила сама себя, так что Кантра не смогла расплатиться с нею.
Стоп, она снова на ту же дорожку!
Кантра глубоко вздохнула, с усилием изгнала воспоминания и сожаления из своего сознания и вгляделась в прилавок, мимо которого было уже прошла.
Написанный от руки плакат, поставленный позади, гласил: «Разные разности Оракула». По выщербленной поверхности были разбросаны керамические предметы самой разной формы: космический корабль, наземная машина и гладкий квадрат, похожий на стандартную логическую плитку. Каждый предмет был размером с ее ладонь.
Кантра остановилась и взяла в руки корабль, улыбнувшись тому, каким гладким на ощупь оказался этот предмет.
– Обучающие устройства, – сказала женщина за прилавком. Ее речь была настолько жесткой, насколько мягким был говор продавщицы садилинов. – Если торговец сделает свой разум пустым экраном, держа предмет в руке, она сможет увидеть демонстрацию.
Обучающие устройства? Ну а почему бы и нет? Заинтригованная Кантра обхватила кораблик пальцами и с легкостью, порожденной давней привычкой, освободила часть сознания от поверхностных мыслей. Остальная часть ее «я» – та, которую инструкторы называли Вечным Наблюдателем, – именно наблюдала, бдительно следя за продавщицей на случай каких-нибудь подозрительных движений.
В пространстве между ушами она услышала шепот, увидела мерцание, которое сгустилось в знакомый рисунок основного уравнения пилотирования – с отсутствующей последней строкой. Кантра сосредоточилась, пытаясь ввести финальную часть в уравнение, увидела новое мерцание, словно смотрела на экран, и строчка возникла на месте, такая же четкая, как и остальные.
Игрушечный кораблику нее в руке заурчал, распространяя ощущение радостного тепла.
Ну и ну.
Не без сожаления Кантра положила игрушку обратно на прилавок.
– Довольно необычная вещь, – сказала она, глядя на гладкое лицо и невыразительные глаза женщины.
– Их изготавливают на заказ, – сообщила торговка. – Мы продаем их партиями, от трех штук до трех дюжин.
Эти вещи действительно были странными, и Кантра подумала, что раз уж они действительно направляются к Дяде, то явиться с подарком может быть хорошим ходом.
– И сколько стоят эти три? – спросила она.
Продавщица назвала цену – явно очень завышенную. Кантра парировала другой, явно заниженной. И так они переговаривались, пока не достигли договоренности, после чего три игрушки – по одной каждой формы – были уютно уложены в гель-ящичек.
Кантра кивком попрощалась с продавщицей и пошла дальше, теперь уже немного быстрее и обращая меньше внимания на выставленные на продажу товары.
Надо было поторопиться, чтобы не опоздать на встречу с Джелой возле администрации.
21
«Танец Спирали»
Сумеречная интерлюдия
Когда дверь была не заперта, каюта становилась на удивление приветливой. А если дверь заклинить в открытом положении, то даже вполне уютной.
Сейчас он там отдыхал. Далей устроилась на нижней койке, и оба тихо занимались своими делами, пока корабль двигался – спокойно и без треволнений – через «долгие сумерки», как называла такие перелеты Кантра.
Джела занимался своим журналом, внося пропущенные записи. Писать от руки было приятно, хотя приходилось пользоваться шифром, который, помимо него, знала только его командир. Он сильно сомневался, что эта книжица когда-нибудь попадет в руки его командира, но это не исключалось. Не исключалось. А пока – это была работа, бальзам на душу деятельного по природе М.
На нижней койке Далей читала свою порцию распечаток, которые капитан позволяла членам экипажа выводить, чтобы было чем занять время.
Кантра у себя в каюте тоже читала. Если чуть вытянуть шею и повернуть голову, можно было увидеть ее открытую дверь, а за ней – стройную ногу, вытянутую на койке. А если повернуть голову в другую сторону, видно было дерево в рубке, погруженное в свои сонные грезы.
Эти грезы порой будили Джелу во время его сна, как будто далекое солнце именно сейчас вставало из-за горы. Раньше его тревожило, как и почему это происходит, но в последнее время он стал относиться к этому более философски. Корабельное время, древесное время – какая разница? Время идет – и никому от него не уйти.
Далей, кажется, не замечала, что его день не вполне совпадает с корабельным. Кантра определенно замечала, как замечала все, что могло повлиять на состояние ее корабля. Однако она об этом не говорила, и Джела другого от нее и не ожидал – пока это не влияет на ход жизни на корабле.
Закончив записи, Джела убрал журнал и стило и потянулся за своей долей распечаток, которые до того прижимал коленом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
