команда GE сбросила 80 килограммов сухого льда на ураган и вокруг него, чтобы проверить, сможет ли он повлиять на его курс. После засева урагана, который направлялся на восток, в сторону моря от Флориды, тот неожиданно повернул на юг и снова обрушился на сушу в Джорджии, нанеся ущерб на миллионы долларов. Честно говоря, это нельзя было полностью возложить на действия команды GE. Штормы часто резко меняют курс, и существует мнение, что ураганы не часто содержат большие объемы переохлажденной воды, так что, вероятно, засев мало повлиял на его поведение. Но, очевидно, это стало провалом в глазах общественности. Южане, пострадавшие от неожиданного поворота, угрожали подать в суд или посадить в тюрьму вмешавшихся янки, которые, как они полагали, устроили бедствие на их землях.
Еще одним весьма мутным делом стал план 1950 года, разработанный в сотрудничестве с комиссаром по воде Нью-Йорка, который предполагал удовлетворить растущие потребности города, манипулируя дождевыми облаками. В самом прямом смысле этого слова план оказался успешным, добавив миллиарды литров воды в резервуары города. Однако это также привело к грандиозным юридическим проблемам. Мэр Олбани, города в северной части штата, пригрозил подать в суд, утверждая, что облака с водой его города были перехвачены, а владелец загородного клуба в Катскилл подал судебный иск против «вызывателей дождя», жалуясь, что нескончаемая пасмурная погода наносит ущерб его бизнесу.
Хотя заявление о наложении судебного запрета было отклонено Верховным судом штата, это дело, а также катастрофа с ураганом, подчеркнули сложные этические и юридические вопросы, которые возникали из-за засева облаков. Не было сомнений в том, что при правильном применении эта технология может вызвать образование кристаллов льда, что, в свою очередь, может привести к осадкам. Но было невероятно сложно установить причину и следствие в такой большой и бесконечно разнообразной системе, как погода, или защититься от непредвиденных последствий. Эти последствия могли быть потенциально громадными и абсолютно непредсказуемыми, что добавляло этическую опасность вмешательства в природу. Этот вопрос возникал снова и снова: раз мы можем что-то сделать, должны ли мы это делать[234]?
Курт Воннегут был известным военнопленным и, будучи в плену в Дрездене, днями выносил тела из подземных укрытий после того, как город был подвергнут бомбардировке Союзниками, так что он знал что-то о технократии и моральной ответственности. В одном из последующих интервью он провел явные параллели между своими переживаниями на войне и путем, который выбирал GE. «Во время Великой депрессии мы действительно верили, что ученых и инженеров нужно поставить во главе и что технологическая утопия возможна», – сказал он. «Для меня это было ужасно: после того как я так верил в технологии… увидеть, как эта технология используется для разрушения города и гибели 135 000 человек… Меня тошнило от использования технологии, на которую я возлагал такие большие надежды. И я стал бояться ее». Он также лично критиковал Ленгмюра, которого, по его словам, «более или менее можно назвать прототипом Феликса Хонникера. Ленгмюр был абсолютно равнодушен к тому, как будут использованы истины, которые он выкапывал из камня и передавал кому угодно. Но любая истина, которую он находил, была прекрасна сама по себе, и ему было все равно, кто ее получит следующим» [13].
Погоня GE за контролем над погодой была, по мнению Курта, проявлением маниакального величия, высокомерия и недостатка понимания или уважения к природе. Он был не единственным. Множество метеорологов высказывали опасения по поводу ученых, обученных в лабораториях, которые претендовали на господство над силами и системами, которые они на самом деле не понимали. Вот несколько ярких строк, написанных одним из таких сомневающихся, норвежцем Сверре Петтерссеном, который был среди тех, кто сомневался в планах GE:
«Ленгмюр не осознавал сложность метеорологии как науки. В атмосфере сосуществуют и взаимодействуют процессы, охватывающие бесконечно разные пространственные масштабы и продолжительности жизни; импульсы и энергия передаются через весь спектр явлений – от молекулярных процессов до глобальных циркуляций и изменений в атмосфере в целом. Ни один химик, физик или математик, который не жил с метеорологией и не научился понимать ее особенности, не может дать обоснованное суждение, как атмосфера отреагирует, если вмешаться в детали природных процессов» [14].
Что касается прошедших около 60 лет истории экологии, то эти уроки, похоже, еще не усвоены.
* * *
Перейдем от контроля над реальной природой к созданию искусственной, а именно к машине для снега – изобретению, которое в меньших масштабах оказалось гораздо более успешным в деле кражи энергии природы, но которое также имело далеко идущие последствия.
Она была создана на заднем дворе студии в Бербанке в 1934 году во время съемок фильма «Пока вращается Земля», пасторальной драмы, которая заслуживает места в истории, пожалуй, лишь за это. Дитя воображения технического директора Warner Bros, Луиса Гейба, первая машина для снега состояла из трех вращающихся лезвий, которые срезали ледяной блок весом в 180 килограммов, а также вентилятора, который раздувал полученные кристаллы в воздух. Голливудские «снегоделы» ранее подделывали снег с помощью различных материалов, таких как мыльные хлопья, гипс, соль, отбеленные кукурузные хлопья или пироцел (материал, схожий с тем, что используют стоматологи для снятия слепков зубов), чтобы создавать следы на снегу. Также хорошо справлялись с ролью снежинок кружочки, пробитые дыроколом.
Натертый лед оказался стоящей хитростью, так как он падал, как настоящий снег. Однако он также таял, как настоящий снег, под светом софитов и калифорнийским солнцем, так что для оформления декораций он не подходил. Культовый рождественский фильм «Эта замечательная жизнь» (1946) использовал 300 000 тонн натертого льда, 300 тонн гипса и штукатурки, плюс 6000 галлонов[235] химикатов для изготовления фомита (смеси химических веществ, используемой в огнетушителях), который в сочетании с мылом и водой и мог заменить все – от мягких и пушистых сугробов до дикой и яростной метели. Столько времени и усилий, чтобы создать что-то, что просто исчезнет! В фильме «Волшебник страны Оз» (1939) тем временем использовались кристаллы асбеста вместо замерзшей воды. Это касалось и многих других фильмов: по словам одной книги о кинематографических спецэффектах, асбест «доставлялся на студии и раскладывался по всем поверхностям. Его даже укладывали на волосы и одежду актеров и засыпали в машины для ветра, чтобы создать живописные, но токсичные метели» [15].
Вне Голливуда изобретение Гейба быстро было принято индустрией зимних видов спорта. Зимой 1934 года, столкнувшись с нехваткой натурального снега для мероприятия, которое они проводили, Лыжный клуб Торонто одолжил измельчитель льда у местного катка. В последующие годы техника строгания льда использовалась для
