он молча отводит лицо от них.
И она в самом деле полотенчиком протирает колени – Она нашла мои нечистоты – Тем же полотенчиком она протирает лицо учителя физики – Ей не противны мои нечистоты – Она кидает полотенчико в угол – Она кинула меня!
– Возможно, у тебя с питанием плоховато, – говорит она, – сходи в аптеку, купи себе лекарственную подкормку, вроде маточного молочка с женьшенем, пантовой пудры, водки на оленьих причиндалах. Но на это, разумеется, нужны деньги!
Свеча погасла. Хозяйка берется за расческу из гальванизированной стали и приводит в порядок стекающие с ее головы черным водопадом волосы. Терзают волосы ее похожие на корневища лотоса руки.
Из-за стенки железной хижинки слышен зов птицы. Это распелась пташка на ветках ивы. Лицо у учителя физики дубовое, лицо предает душу.
– Я понимаю твою боль, – говорит она, – давай ты все-таки сходишь сначала попродавать сигареты, ладно? Верь в себя, ты уже сделал первый храбрый шаг, тебя ждет светлое будущее.
Она вытаскивает из-под кровати трехцветную дорожную сумку, расстегивает молнию, сует внутрь четыре блока сигарет.
Она вручает тебе сумку с многозначительной сдержанной улыбкой.
– А это пачка тебе. – Хозяйка засовывает в карман учителю физики уже вскрытую пачку первосортных сигарет. – Тот, кто продает сигареты, обязан сам курить первосортные сигареты.
Учитель физики вспоминает про сотню юаней в кармане. Хозяйка заявляет:
– Оставь деньги себе, ты проголодался – в ресторан сходи.
– Почему, почему ты так добра ко мне? – расчувствовавшись, говорит учитель физики.
– Так я же лазутчица! – отзывается она, отпихивая тебя. – Я собиралась обучить тебя навыкам и способам продажи сигарет. Но мне уже все надоело. К тому же «не споется песенка, которой обучили на стороне», тебе самому надо попробовать.
Хозяйка выталкивает из железной хижинки обретшего удачу учителя физики.
От яркого света он не может открыть глаза.
Раздел третий
Он с грустью оборачивается и глядит на скрытую за ивами и неведомыми красными цветами железную хижинку. Хозяйка машет тебе от дверей. Ее лицо уже стало в сердце учителя физики беззакатным солнцем. Удача нередко сваливается на нас как-то вдруг, будто с Небес, и от того у ее получателя голова пухнет и кружится.
Учитель физики бесцельно бродит по улицам с сумкой в руке, он все еще предается воспоминаниям о женском теле. Он неустанно сравнивает тела косметолога и хозяйки, приходя к выводу, что в обоих телах есть и сходства, и различия. Перед ним останавливается автобус, двери открываются, выгружается толпа людей, погружается толпа людей.
– Учитель Чжан, Вы в командировку? – Это тебя окликает вставший на тротуаре с десятком живых курочек в руках бывший ученик, имя которого тебе не приходит на ум.
Молодой человек с мартышечьей головой и мартышечьими же мозгами, круглые глазки весело мигают, уши весело покачиваются, губы весело шамкают. Вот какое у тебя впечатление о нем: смекалистый, но не коварный, приятный, но не поверхностный. Хмуря брови, ты пытаешься выудить из глубин памяти его имя, что же оно никак не находится? А все потому, что в твои мысли сумятицу внесли нагие тела тех двух женщин. Обе они руками подпирают тонкие талии (одна из них с головы до пят золотая, а другая с головы до пят белоснежная), их фигуры все снуют у тебя в голове. Они даже прицениваются к лицам друг друга, напоминая готовящихся вступить в схватку петушков.
Сквозь муть учитель физики замечает (типичная галлюцинация): у двух обнаженных женщин меж ягодиц проглядывают пышные петушиные хвосты.
– Учитель Чжан, быть тебе богатым, даже бедного ученика не узнал, – весело объявляет паренек с курочками.
– У меня на языке твое имя кувыркается… – смущенно объявляет учитель физики. А две женщины принялись критиковать недостатки тел друг друга – У тебя по всему телу противные рыжие волосы – А у тебя не тело, а гладкий угорь – А тебе совсем не под силу различить, кто лучше, кто хуже: волосатая женщина или женщина-угорь. И когда они бросают полные очарования взгляды в ожидании твоего бесстрастного решения, башка не выдерживает и повисает картофельным листом, который сначала прихватил густой иней, а потом обожгло солнце. Он видит обертки от мороженого и покрытую засохшими пятнами крови газету.
– Меня зовут Хунсин, учитель Чжан, вспомнили? – Одно плечо у него свесилось, потому что он той рукой кур придерживает; а второе плечо задралось, потому что он той рукой кур не держит. Задние проходы курочек устремились в небо, а клювики – к земле. Тянущиеся изо ртов курочек соки смачивают цементное покрытие.
В комнате отдыха учителей физики средней школы № 8 поднимается нескончаемый гвалт недовольства, и на время откланиваются и делают ручкой две женщины, которые таинственным образом оказались связаны с его жизнью, и в голове у него возникает некоторая ясность – остаются только два остро противостоящих друг другу запаха: неописуемый чуждый запах похоронного бюро и столь же тяжело объяснимый жизнеутверждающий запах железной хижинки. Вслед за нарастанием недовольных голосов сослуживцев проявляется и вонь в коридорах. И вонь эта имеет зеленый цвет, а источником ее выступают нечистоты в ученических туалетах. Только вглядываясь в солнце, фокусируясь на былом, получается припомнить, что совсем немного времени прошло с того, как он оставил священный долг преподавания (Солнце зависло в зените ровно на юг, точно в двенадцать часов по Пекину – Вещают громкоговорители – Как раз наступило время расходиться с последнего утреннего урока. Я должен был бы сейчас кинуть огрызок мелка в коробочку к собратьям, отряхнуть руки от пыли, осиплым голосом объявить: «Занятие окончено». Староста крикнул бы: «Встать!» Беспорядочно вскочили бы пятьдесят учеников, отдавая мне дань уважения – Выражали бы они уважение моему труду и потягиваниями, и тук-туком книг, и там-тамом столов и стульев), а по ощущениям прошло уже ой как много времени. И перед лицом всего утекшего времени у него в сердце всплывает неизбывное тихое горе.
– Слышал, у тебя дела складываются неплохо… – Вообще он хотел сказать: «Слышал, ты сильно разбогател». Так и вертелось это утверждение на языке, но в последний момент оно приняло иную форму.
Ма Хунсин перекладывает цыплят в другую руку, делает шаг назад, опирается тощим, гибким телом на ствол стоящего у края дороги белого тополя толщиной с миску – ствол дерева покрывает слой белой извести – и с задором отвечает:
– Сойдет. В учебе я бесполезен, так что приходится хоть какую-то пользу приносить, не зря у нас говорят, «петуху – петушиная дорога, псу – псиная», папка и мамка меня не одарили головой большого ученого, вот
