class="p1">— Это был мой участок здания, Джесс! Я был обязан его проверить. Не Тай! Ты не имел права…
— Когда-нибудь ты меня поймешь, — перебил брат. — Настанет день, когда тебе придется сделать выбор, вот тогда ты увидишь, что абсолютно правильных решений не бывает.
Джесс обхватил мое лицо ладонями, пытаясь поймать взгляд.
— Я всегда заботился о тебе, Ник. Всегда были только мы вдвоем. У меня нет никого ближе. Как ты не понимаешь?
— Тогда отпусти меня, — опустив руки, я посмотрел я ему в глаза. — Вычеркни из проекта. Я хочу разорвать контракт.
Но брат молча развернулся и вышел из палаты, громко хлопнув дверью.
Соскользнув по стене на пол, я попытался унять дрожь, согнул ноги в коленях и уперся в них локтями, вплетая пальцы в волосы.
— Идиот, — шептал я, сидя на ледяном кафельном полу. — Какой же ты идиот!
Адреналин покинул тело, уступив место накатившей реальности. Я шмыгнул носом, задышал медленнее, сглотнул и стиснул зубы крепче, чтобы не дрожал подбородок. Перед глазами замелькали воспоминания из детства: голоса, образы родителей и эхом возникающие на них эмоции. Они давили все сильнее и сильнее, сковывая легкие в тиски, и я снова почувствовал себя одиннадцатилетним мальчишкой. Потерянным и беспомощным.
Вытер нос рукавом рубашки, и откинул голову назад. Вытянул ноги, распяв ладони по холодному кафелю, и медленно вдохнул, стараясь успокоиться. Именно тогда я решил, что приложу все усилия, чтобы убраться из проекта Корвус Коракс, чего бы это мне не стоило.
Выписавшись из больницы, первым делом я пролистал объявления, присматривая себе квартиру. Все, в чем я нуждался — комната, не напоминающая о лаборатории и Тайлере — свежевыкрашенные стены. Я ввел информацию для регистрации на сайте компании, занимавшейся арендой, но когда дошел до оплаты, экран загорелся предупреждением: «Ошибка. Введите действительный номер документа, удостоверяющего личность».
Я вводил комбинацию цифр снова и снова, не веря собственным глазам.
***
— Какого черта здесь написано?
Швырнул я Джессу на стол ответ министерства, что мой паспорт недействителен. Он вздохнул и, убрав листок в сторону, спокойно заговорил:
— Это подстраховка, способ держать солдат под контролем, Ник. На случай, если кто-то вроде тебя захочет выкинуть что-то вроде того, что ты сейчас пытаешься. Как только проект закончится, твой паспорт будет активирован.
— Держать нас под контролем? Ты понимаешь, что это незаконно? — закричал я.
Джесс продолжал безразлично смотреть в окно, словно все, что я сейчас скажу, не имело вообще никакого смысла. Он выглядел как уставший отец, которого заставили выслушивать капризы собственного ребенка.
— Что ты хочешь, Ник? — наконец повернулся он в мою сторону.
— Убраться отсюда.
— У тебя не выйдет, — спокойно ответил он, глядя мне в глаза и словно спрашивая: «Что-то еще?»
— Переведи меня в другую часть! Без разницы куда!
Джесс наклонился, открыл дверцу своего нового блестящего стола и, достав оттуда бутылку виски, плеснул себе в стакан.
— Хочешь патрулировать границу? Тебе светит разжалование из офицеров, крошечный оклад, непроходимый лес да пара собак в товарищи.
— Прекрасно. Я люблю собак, — решительно протянул я ему ладонь, показывая, что согласен. — Назову одну в твою честь.
Брат юмора не оценил.
— Послушай, Ник, — Джесс тяжело вздохнул и, откинувшись в кресле, закинул ногу на ногу, совсем как отец когда-то. — Глупо портить карьеру из-за досадного недоразумения. Сейчас ты зол, но пройдет пара недель, может, месяцев, и ты будешь жалеть о принятом в спешке решении. Ты понимаешь, какие в тебя вложены деньги? Думаешь, Максфилд отпустит одного из лучших солдат просто так, потому что ты устал? Знаешь, что делают с солью, когда она становится несоленой?
— Просвяти меня! — развел я руками, хотя уже и так догадывался, что ответит брат.
— Ее выбрасывают, — произнес он. — Так что постарайся, если не оставаться «соленым», то хотя бы делать вид. Через неделю полковник вместе с руководителями других лабораторий посетит Коракс, так что можешь начинать готовиться.
— Зачем? Максфилд знает меня как облупленного. Не удивлюсь, если он наизусть процитирует все мое досье, — фыркнул я.
— Мы запустили проект, который тестировался почти пять лет. И запустили удачно, — словно нащупав в моей обороне брешь, воодушевлённо произнес Джесс. В его глазах загорелся нездоровый азарт. — Группа Бета — первый в мире действующий боевой отряд, применяющий Эхо. На тебя уже пришёл приказ.
Он протянул конверт, запечатанный сверху золотистым гербом. Я медленно развернул письмо и застыл.
«Назначить младшего лейтенанта Н. Лаванта командиром экспериментальной группы Бета…»
Это ужасно, но на секунду я испытал удовлетворенный восторг, вслед за которым обрушилось чувство вины, подпитываемое желанием разбить собственные кулаки и лицо брата в кровь.
— Ты в своем уме? — швырнул я в него бумагой. Он глянул на меня не шелохнувшись.
— Более чем. Ты прекрасно знаешь, только два человека могли претендовать на эту должность. Ты и… — Джесс запнулся.
— Ну же, договаривай!
Но он промолчал.
Напряжение, повисшее между нами, было ощутимо почти физически.
Разговор был окончен, поэтому я мысленно послал брата подальше и, стиснув в карманах ладони в кулаки, развернулся и вышел прочь.
— Воротник застегни, командир! — крикнул Джесс напоследок.
Положение оказалось хуже некуда, потому что я отлично знал брата. Понимал его, как никто другой. Мог видеть мир его глазами, а после внедрения в Эхо слышал даже шум крови в его голове и ощущал, как шелестит листва у него под ногами во время пробежек, но только после произошедшего понял, что переубедить его мне не по силам.
С огнем ненависти, родившимся внутри него, не смог бы справиться ни один человек. Даже я. Он жил им, этот огонь был источником его силы. Как истинный безумец, он настолько слепо верил в успех дела Коракса, что каждая клетка его разума была сосредоточена только на поставленных задачах. Ничего не могло бы противостать его принципам, ни один солдат не смог бы даже сымитировать такой преданности делу, какой обладал он. Джесс посвятил себя войне ради одному ему известных благих целей, когда я, наконец, понял, что хочу мира. И ни один привычный метод убеждения здесь не годился.
Мне нужно было что-то более серьезное…
Ночью я опять не мог уснуть. Сны стали моим проклятьем. Я бежал прочь, стараясь скрыться от наваливающегося чувства безнадежности, и каждый раз падал вниз, в черноту созданных разумом кошмаров. Теперь в них
