в интернете о конце его земного пути. В списке родных и близких в некрологе упоминается Дрейк Ларкин, близкий компаньон. Я его сестра. Надеюсь, что вы передадите ему просьбу связаться со мной, когда будет удобно. Дети и я хотели бы получить от него весточку. Мы слишком давно ничего не слышали о нем.
С уважением, Энджи Ларкин».
Дерьмо. Я никогда не читал некролог Джона и, черт возьми, не знал, что в нем упоминается мое имя. Роджер Джонс занимался вопросами по связям с общественностью и рассылкой извещения о смерти Джона, вероятно, используя материал, который тот придумал сам.
Но я не могу связаться с Энджи. Не сейчас.
Пока Дракон не окажется за решеткой навсегда.
Он все еще в тюрьме в участке Уоллеса, что кажется совершенно бессмысленным.
Эйвери должен был вытащить его еще неделю назад. Я просто не могу поверить, что Браяр оставил все как есть. Мерзавец всегда исчезал до того, как находились какие-либо улики. И у него всегда было алиби.
И, как по мановению волшебной палочки, папаша тут же переводил его на другую площадку. Когда начинается бурение на новых перспективных участках, Дракон обычно слоняется поблизости. Должно быть, Браяр думал, что заполучит «Норт Эрхарт», как только Джон умрет, и планировал отправить сынка на один из новых участков.
Я кладу открытку на комод. Энджи была в ярости, когда я искал Дракона после смерти Винни, она и сейчас вспылит.
Когда все закончится, я съезжу домой. Повидаюсь со всеми. Налажу отношения. Но пока этот день не наступил, я не могу прийти к сестренке с корявыми «прости-извини». Не следует отвлекаться от того, что мне нужно для завершения миссии, даже на слишком соблазнительный отвлекающий фактор внизу.
Одевшись, я спускаюсь. Белла ждет меня в гостиной. Тело реагирует раньше разума. «Офигительно горячо»: платье такое же изумрудно-зеленое, как ее глаза, и короткое, как грех. Оно заканчивается чуть выше колен, а босоножки на высокой шпильке делают ее стройные, идеальные ноги еще соблазнительнее.
– Ты прекрасно выглядишь, – говорит она.
Я? Чушь собачья.
Я просто надел рубашку на пуговицах, черные джинсы и чистые ботинки. Отрицательно качаю головой.
– Это ты у нас звезда сцены, милая, – говорю я. – Ты так сногсшибательна, что весь город будет удивляться, какого черта делаешь рядом со мной.
Без преувеличения. Ее распущенные волосы так и просятся, чтобы я намотал их на кулак. Блестящие каштановые волны струятся по плечам, прикрывая руки. О господи.
Она смеется.
– Мой гардероб довольно скуден. Я позаимствовала это у подруги вместе с черным платьем, которое надевала на похороны.
Глядя на низкий вырез, я тут же вспоминаю сеновал. Я трясу головой, чтобы прочистить мозги, но это мало помогает.
– Надеюсь, оно не понадобится ей в ближайшее время.
– Нет. Она отдала его мне. Это платье подружки невесты, которое Алекса надевала на свадьбу. Она ненавидит этот цвет, считает, что на мне оно выглядит лучше, подходит под глаза.
– Черт возьми, она совершенно права.
Девушка с кокетливой улыбкой смотрит на меня, проходя мимо.
– Готов?
Я оборачиваюсь, чтобы последовать за ней, но вид роскошной задницы чуть не сбивает с ног. Она божественна. После ужина я уволоку Беллу в спальню и узнаю, как сладко она будет дрожать в моих руках.
Берем пикап, и я заставляю свой алчущий взгляд сосредоточиться на дороге, но он все время сползает к ее голым ногам, заставляя мелькать картинки возможного будущего.
– Ты видел конверт, который я положила в спальне? – спрашивает она.
Наконец девушка произносит что-то менее сексуальное.
Сжимаю крепко челюсти и смотрю на шоссе.
– Да.
– Ты звонил ей? Энджи?
– Нет.
Белла моргает, изучая меня.
– Позвонишь?
– Не сейчас.
– Почему нет?
Я чувствую себя дохлой змеей, которую она тыкает палкой.
– Позвоню, когда придет время, милая. Давай пока отложим это. – Чувствуя, что она готова задать следующий вопрос, быстро добавляю: – У нас сейчас и так достаточно первоочередных дел. Нет смысла добавлять сюда еще и мои старые семейные вопросы.
Напряженное молчание ясно показывает, что мой ответ не впечатлил.
Быть посему.
Никакого другого она от меня сейчас не услышит.
Когда мы подъезжаем к ресторану отеля, я смотрю на нее, вытаскивая ключи из замка зажигания.
Она улыбается.
– Готов?
Для меня большое облегчение, что она не возвращается к теме с открыткой от Энджи.
– Готов и горю желанием. Как насчет тебя?
Она смотрит на ресторан и кивает.
– Удивительно, но я рада увидеть родителей, узнав о прошлом. Многое стало понятнее. – Она слегка морщится. – Должно ли так быть, но мне кажется правильным знать эти подробности. Это не сделает нас с мамой лучшими друзьями в одночасье и даже не заставит забыть все те мерзкие, злобные пакости, которые она делала, но… это что-то, с чем можно работать. Это то, что идет на пользу.
– Уверен, что так и есть. – Я открываю дверь и обхожу вокруг пикапа, помогая девушке выйти, а потом держу руку на ее спине, когда мы заходим внутрь.
Родители входят через дверь, ведущую в отель.
– Мы увидели, как вы заезжаете, – говорит Гарри, протягивая руку.
– Аннабель, чудесно выглядишь, – говорит Молли, целуя воздух возле щеки Беллы.
– Спасибо. Ты тоже.
Ее мать качает головой.
– Я была вынуждена заказать одежду через интернет, с собой ничего не было.
Когда они вдвоем входят в столовую, Гарри кладет руку мне на плечо, удерживая на несколько футов позади.
– Знает ли шериф Уоллес о том, что в его участке арестован сын Эйвери? – спрашивает он, пока мы неспешно следуем за женщинами.
– Да. Уоллес знает почти все, что знал Джон о «Юпитер Ойл».
– Знает ли он все то же, что знаешь ты?
Стараюсь не показывать, насколько напряженным становится все тело.
– Что ты имеешь в виду?
– Аннабель не будет в безопасности, пока «Юпитер Ойл» не закроют или, по крайней мере, не арестуют руководство. Эйвери будет продолжать пытаться подкупить ее. Он непреклонен. Не нужно никаких хитрых сделок или обвинений в неэффективном управлении, что Джон откопал. А вот девушки, о которых ты говорил, пропавшие из резерваций… Если персонал компании действительно замешан и ты сможешь доказать это, это станет их концом.
Его тон меня удивляет. Он все понял. Почему я его недооценивал?
– Уоллес может проверить личность любого, кто сидит у него в тюрьме. Что-то может всплыть.
– Он уже все проверил, – говорю я. – Ничего ни на одного из них. И по кличкам тоже пусто.
– Хреново. Я надеялся, что он что-то нарыл.
Мы уже подходим к столу, и я спасен от необходимости отвечать. Молли бросает на
