— Это от моей сестры!
Глава 22
Слабый свет газовых фонарей заскользил по лицу Эшленда, когда карета завернула за угол Чейни-уок, и лицо его сделалось еще более пугающим, чем всегда. Да и грозное выражение не помогало расслабиться.
— Какой я болван, что дал себя уговорить!
— Это совершенно безопасно. Вы же со мной, а никто в Лондоне не знает меня как Гримсби. Ну, кроме Фредди, а он вряд ли анархист. Во всяком случае, не из убежденных.
— Сейчас не время для шуток.
— Самое время. — В горле у нее бурлил смех. Она выглянула в окно, на мелькающие мимо тени домов, на лужицы газового света на тротуаре. — Я сейчас увижусь со своей сестрой. С сестрой, Эшленд! Вы даже не представляете, что это для меня значит. — Эмили протянула руку, положила ладонь на его колено.
— Вы уверены, что это ее почерк? Ошибки быть не может? — На руку он даже внимания не обратил.
— Уверена, как в своем.
— А этот человек, которого она приведет с собой. Она хорошо разбирается в характерах? Вы же представления не имеете, кем он может быть!
— Должно быть, это тот человек, к которому ее поместил дядя, а вам известно, что суждения Олимпии безошибочны.
Он что-то недовольно забурчал и скрестил на груди руки.
— Мне это не нравится.
— Вы и не обязаны приходить от этого в восторг. Но попробуйте все-таки порадоваться за меня, ладно?
Карета наехала на крысу, дернулась, ладонь Эмили соскользнула с колена Эшленда, Эмили потеряла равновесие. Рука Эшленда метнулась, как змея, и полностью накрыла ее плечо.
— Четверть часа, — произнес он. — И ни минутой больше.
Карета замедлила ход. Вперед виднелся мост Альберта, но деревья перекрывали видимость. Эшленд вытащил из кармана пистолет и положил себе на колени.
— Ваш стилет с вами?
— Уберите это. Да, со мной. — Эмили высунула голову в окно, пытаясь в густом речном тумане рассмотреть чьи-то очертания снаружи. Карета, дернувшись, остановилась, Эмили схватилась за ручку, но сверху на ее ладонь легла ладонь Эшленда.
— Первым выйду я, — сказал он, взял пистолет в левую руку и ловко взвел курок обрубком правой. Подбородком показал на дверцу, и Эмили ее открыла.
В лицо ударил сырой воздух с Темзы. Эшленд бесшумно и грациозно спрыгнул на землю, как громадный африканский кот, каким она как-то вообразила его в библиотеке Эшленд-Эбби, и что-то негромко бросил кучеру.
— Ждите, — велел герцог Эмили. — Сидите в карете, пока я вас не позову.
Эмили вцепилась в дверку. Эшленд сделал вперед шаг, другой.
— Хольстайн, — тихо позвал он.
— Хунхоф, — послышался негромкий ответ.
Эшленд поманил ее правой рукой. Эмили соскользнула со ступенек кареты и встала у него за надежной широкой спиной, вглядываясь поверх его плеча в угольно-черные пятна на набережной.
Возникла чья-то тень.
— Эшленд, клянусь богом!
— Хэтерфилд? — Эшленд опустил пистолет.
— Она там, в кустах сзади, — начал было мужской голос, но его заглушил торопливый топот. Летящий снаряд, облепленный мокрой шерстяной тканью, просвистел мимо Эшленда и заключил Эмили в сокрушительные объятия.
— Стефани! — выдохнула Эмили, обнимая сестру, плача и дрожа. Положила руки на укрытые пальто плечи, отодвинула Стефани и погладила по щекам. — Это ты!
Маркиз Хэтерфилд деликатно кашлянул.
— Как-то все это весьма… весьма странно выглядит, правда?
Эшленд глянул на два силуэта, обнявшихся на скамье в десяти ярдах от них. На четыре ноги в брюках падал слабый свет газового фонаря. Эмили сняла свой котелок, а Стефани то и дело трогала ее волосы и восклицала, какие они короткие.
Он пнул ногой камешки на дорожке.
— Она в самом деле рыжая?
— Вне всяких сомнений, — ответил Хэтерфилд.
Со скамейки послышался восторженный визг, которому вторил точно такой же ответный.
— О чем, дьявол все побери, они болтают? — осведомился Эшленд.
— О нас, старина. О нас.
— А ты откуда знаешь?
— Четыре сестры.
Мимо проехала двуколка, грохоча колесами. Эшленд смотрел, как она едет вдоль набережной, затем заворачивает на Чейни-уок. Туман сгущался все сильнее, холодно лип к коже.
— Пять минут, — негромко произнес Эшленд.
Два силуэта на скамье не обратили на него никакого внимания. Теперь они держались за руки и щебетали, как птички, перебивая друг друга и говоря одновременно. Как, дьявол их побери, они вообще могут понять хоть слово в этой мешанине?
— Женщины, — сказал Хэтерфилд и сунул руки в карманы.
— Были какие-нибудь сложности? — спросил Эшленд.
Хэтерфилд устало вздохнул.
— Одни сплошные сложности, старина. А у тебя?
— Я имею в виду вот такие сложности. — Эшленд кивнул на густые выжидающие тени вокруг. — Угрозы нападения. Вас уже кто-нибудь вычислил?
— Нет-нет. Мы неплохо спрятались.
— Вот пусть так и остается, Хэтерфилд, не высовывайтесь. Слышал про завтрашний бал?
— Приглашение пришло неделю назад.
— Не ходите. Смотри, ее не пускай! Ты меня понял?
В воздухе зазвенел смех Стефани. По крайней мере Эшленд решил, что это Стефани. Он никогда не слышал, чтобы Эмили издавала такие звуки.
— Понял, — ответил Хэтерфилд. — Да.
Проехала еще одна двуколка, следом за ней — карета. От лодок, причаленных у берега, доносился пьяный голос.
Эшленд сообщил:
— Две минуты.
И едва произнес эти слова, как уловил намек на движение — то ли звук, то ли просто интуиция подсказала, потому что все произошло с правой, слепой стороны.
Он резко повернулся. Среди окутанных туманом деревьев что-то вспыхнуло.
— Охраняй женщин! — бросил он Хэтерфилду и бросился к деревьям. Громкий треск расколол воздух. На скамье закричали. Еще рывок, он ворвался в рощицу и врезался в плотного человека.
— Ой, — вскрикнул тот.
Пистолет упал на мостовую. Эшленд пинком откинул его в сторону и нанес удар левой в челюсть незнакомца. Голова того запрокинулась; он рухнул на землю, как срубленное дерево.
Эшленд наклонился и сгреб воротник незнакомца в кулак.
— Кто ты такой? Кто тебя послал?
Тот взмахнул рукой. Сверкнул металл. Эшленд отпустил воротник и правым локтем с размаху ударил по запястью незнакомца. Что-то хрустнуло, нож, лязгнув, полетел на камни. Незнакомец взвыл от боли.
— Кто тебя послал?
Незнакомец рывком вскочил. Эшленд снова ударил его в челюсть, и на этот раз тот упал без движения.
— Проклятие, — пробормотал Эшленд.
За спиной раздался крик. Он круто повернулся. В густом тумане метались тени, то ли четыре, то ли пять, он не мог различить. Послышался смачный удар — чей-то кулак врезался в плоть. Кто-то громко взвыл. Голос Эмили, она что-то кричит.
