Проговорив и проспорив некоторое время, Аргентор и Ааренс явились к капитану и заявили, что немедленно отбывают на Зинтарес решать проблему на месте. Рушер может напасть в любую минуту. А Заннату придётся оставаться на флотилии с монками, чтобы предотвращать панику среди оставшихся сиротами бывших обитателей Урсаммы. Многие из монков покинули флотилию и переместились на другие земли. Но, многие остались с Заннатом, и теперь на судах сибианов стало очень тесно.
* * *
Мгновенный перенос, такой привычный для Ааренса, для Аргентора был всё ещё необычен. А теперь он попал туда, где все напоминает о его Джиневре, от которой даже пепла не осталось.
Острова плыли величественной армадой. Они никогда не сближались более допустимого, никогда не разбегались — что-то удерживало островную флотилию в состоянии устойчивого равновесия.
Тысяча зеленых гор в океане, сплошь покрытых коврами ухоженных, не засорённых никакими сорняками трав. Роскошные рощицы раскиданы небольшими группами. У подножия их больше, ближе к вершине — меньше. Сами вершины иногда открыты, а некоторые заросли цветами и вьющимися лозами, похожими на виноград. Но, в самом центре плоской верхушки непременно имелась особенность: площадь примерно акров десять, имеющая очертания идеальной окружности, не пропускала в себя никого и ничего. Можно было видеть, что находится внутри неё, но протянуть руку и потрогать невозможно.
Внутри этой странной площадки большей частью буйно росли растения — они были явно отличны от растительности Зинтареса. Такое впечатление, словно это давно запущенный и забытый садик. Растения теснились в небольшом пространстве, лезли вверх по невидимой преграде, давили друг друга и умирали, отчего под ними образовался толстый слой перегноя. Гниющие остатки спрессовались и со временем приподняли садик над уровнем плоской вершины зелёной горы почти на метр, а то и больше. Ко всему прочему, из-под этой загородки выбегали обильные потоки воды. Они стекали вниз по устоявшимся руслам и образовывали и ручьи.
Герои оказались на одной такой горе. Ааренс высадился почти на верхушке, немного не достигая прозрачной преграды, и они принялись осматриваться. Гигантские зелёные горы уходили во все стороны и терялись в лёгкой дымке.
Первое, что заметил Ааренс — это абсолютная идентичность островов. Все они сработаны по одной схеме. Все одного размера. И у всех, даже самых далеких, видна тёмная нахлобучка на вершине — такая же, как и перед ними. Сама собой навязывалась мысль об искусственном происхождении островов.
Понятно, что все на этой планете носит следы творчества одной личности. Но, явная унифицированность островов вызывала удивление: Рушер во всем избегал однообразия. Видно было, как он любовно создавал эту планету: все материки были подлинным скоплением чудес, ничто нигде не повторялось. Но, только острова Зинтареса казались почти точными копиями друг друга — это наводило на идею.
Внимание товарищей привлёк странный аквариум на вершине. В нем находился совершенно одичавший садик. Такое впечатление, словно его флора развивалась по своему собственному эволюционному пути — она ни в малейшей мере не напоминала те прекрасные растения, которыми изобиловали все материки Рушары. Здесь же, за прозрачными стенками из непонятного материала, росло нечто корявое и невзрачное. Требовалось проверить, что имелось на вершинах прочих островов.
Ааренс и Аргентор крепко схватились за плечи, чтобы перенестись на следующий остров. И так убедились, что на вершине каждого острова за прозрачной перегородкой живёт своя растительность. Не слишком красивая, местами даже уродливая. А в некоторых аквариумах осталась только грязь. Это значит, что флора выродилась и погибла. И везде из-под прозрачной преграды текут ручьи — откуда-то берется там вода. Конечно, объяснение может быть самым диким. А так же может вообще не быть никакого объяснения. Как нет объяснения свойствам фтаров.
Ааренсу прямо покоя не давали эти аквариумы. Он предположил, что одичалые садики возникли совершенно стихийно. Просто Рушер огородил невидимой преградой верхушки гор, чтобы обитатели Зинтареса случайно не проникли в его тайну. А потом уж туда нанесло всякой всячины, и в условиях изоляции стала развиваться по своему отдельному эволюционному пути совершенно самостоятельная флора. Всё это было более чем спорно, но абсолютно несущественно. Главное было — попасть внутрь этих огородов и посмотреть, что там спрятал Рушер.
— Давай так. — предложил Ааренс. — ты постоишь снаружи, а я перенесусь внутрь.
— Охота тебе так мучиться, — усмехнулся Аргентор, — приложи ладонь к стене и преврати её в воду, или в воздух — как угодно.
Ааренс только удивился, что ему самому не пришло в голову такое гениально простое решение. И вот тайна Зинтареса, непреодолимая в течение многих тысячелетий, перестала существовать, по крайней мере, на одном острове.
Преграда растворилась, и растения, лишенные опоры, вывалились на траву холма. Теперь можно пробраться в странный сад. Проваливаясь ногами в упругую растительную подстилку, товарищи направились к тёмному пятну в центре участка. Где-то рядом, совсем под ногами отчётливо бурлила вода. Ааренс остановился и разгрёб руками плотно слежавшийся дёрн. Глазам товарищей предстал необычный источник: труба из непонятного материала равномерно исторгала из себя воду — та утекала по открытому широкому жёлобу, сплошь заросшему дикими растениями. Вот откуда берут на Зинтаресе начало все его ручьи. Очевидно, что таких источников тут должно быть несколько — судя по количеству ручьёв.
Это было очень интересно, но не имелось времени на обследование — требовалось поспешить. Аргентор и Ааренс проследовали к середине бывшего аквариума. Там зияла проплешина, похожая на болото. Сгнившие, переплетенные стебли образовывали слежавшуюся бурую массу. В воде недостатка не было, поэтому и рост, и гниение происходили быстро.
— Чем бы все это убрать? — раздумывал вслух Ааренс.
— Беда прямо с твоей недогадливостью! — с некоторых пор Аргентор стал излишне раздражителен. — Превращай в бумагу! Или, если хочешь, опять в воздух!
— А ты давай сожги все это, — предложил Ааренс, — а я потом дуну.
— Спасибо. Я сам дуну. Не надо шума. Превращай в пыль.
Аргентор подумал, что все их жалкое могущество не может остановить смертей, спасти континенты, спасти Нэнси. Так чего же тут острить и делать вид, что им самим в диковинку свое умение?!
Без лишних слов Ааренс снова продемонстрировал действие своего дара: под его ладонью бурая грязь мгновенно исчезала, и вот и на месте старого гадюшника открылась ровная поверхность из неизвестного материала — то ли металл, то ли непрозрачное стекло. Он идеальным кругом виднелся из-под толстого слоя почвы, которая покрывала поверхность горы. Из земельного слоя даже выступали края сеточной армировки, благодаря которой почва не сползала с поверхности искусственной горы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
