Люди отреагировали молниеносно. Звонко запел большой ясеневый лук Мениона Лиха, и отравленные стрелы со смертоносной точностью вонзились в нежное небо разинутой пасти змея. От боли тварь попятилась, и Балинор тут же перешел в наступление. Подступив к самому краю дорожки, воин с размаха ударил мечом по подставленной передней лапе чудовища. Но к его изумлению, огромный меч лишь едва поцарапал чешуйчатую шкуру, отскочив от слоя густой слизи. Вторая лапа тут же замахнулась на него, но промахнулась — человек моментально уклонился от ее удара. В это время Гендель бросился бежать по другой дорожке к выходу из Ассамблеи, толкая перед собой Шеа с Фликом и эльфов. Но кто-то из них в спешке наступил на скрытую в полу кнопку, и с потолка рухнула тяжелая каменная плита, перегораживая всем им выход из зала. Гендель в отчаянии навалился на каменную преграду всем своим могучим телом, но она даже не шевельнулась.
Грохот падающей плиты привлек к себе внимание змея. Повернувшись к Мениону и Балинору спиной, он торопливо двинулся к новым, менее опасным врагам. Все они погибли бы, если бы не быстрая реакция закаленного в боях гнома. Забыв о каменной плите и нисколько не заботясь о собственной безопасности, Гендель бросился навстречу приближающемуся чудовищу и метнул свою железную булаву прямо в его горящий глаз. Сокрушительный удар тяжелой булавы превратил сверкающее око в брызги слизи. От пронизавшей его тело боли змей отшатнулся и закачался из стороны в сторону, круша камень сталактитов. Через весь зал полетели смертоносные обломки скал. Получив сильный удар камнем по голове, рухнул Флик. Гендель, стоявший на краю водоема, был погребен под лавиной рушащегося камня и больше не шевелился. Оставшиеся трое отступили к перекрытому плитой проходу, а громадный змей навис над ними.
Тогда в неравный бой наконец вступил Алланон. Воздев над головой обе руки, он повернул их ладонями вниз, и его пальцы начали светиться подобно маленьким пылающим факелам. С кончиков его пальцев сорвались искры слепящего голубого пламени, выстрелив в голову взбешенного монстра. Сила этого огненного удара совершенно оглушила наполовину ослепшего змея, и он бешено забился в кипящей воде озера, воя от боли и злобы. Быстро шагнув вперед, друид нанес второй удар, и вокруг головы взбешенного чудовища вновь вспыхнуло голубое пламя. Этот удар отшвырнул огромное чешуйчатое тело назад, к стене пещеры, где оно, содрогаясь в диких конвульсиях, превратило перегораживающую выход плиту в каменное крошево. Шеа с эльфами едва успели оттащить в сторону неподвижное тело Флика, как массивное тело обрушилось на то место, где они только что стояли. До них донесся оглушительный треск разбиваемой плиты, они заметили, что проход вновь открыт, и отчаянно закричали об этом бойцам. Балинор вновь атаковал приближающегося к нему змея, еще не пришедшего в себя после ударов молний Алланона, тщетно пытаясь достать мечом его опускающуюся голову. Алланон не сводил глаз с чудовища, и только Менион успел увидеть, что произошло, и бешено замахал юношам, приказывая им отступать в открывшийся проход. Даэль и Шеа подхватили лежащего Флика и потащили его в укрытие туннеля. Дарин сперва бросился за ними, но затем остановился, заметив потерявшего сознание Генделя, все еще лежащего под грудой раздробленного камня. Повернувшись, он бросился обратно к краю водоема, схватился за неподвижную руку гнома и попытался вытащить его из-под обломков.
— Назад! — взревел Алланон, только сейчас заметивший, что делает эльф.
Воспользовавшись тем, что противник на мгновение отвлекся, змей бросился вперед. Одним могучим взмахом когтистой лапы он отшвырнул Балинора вбок, с сокрушительной силой ударив его о каменную стену. Перед чудовищем встал Менион, но быстрый удар сбил принца Лиха с ног, и он пролетел несколько ярдов по воздуху и упал. Змей, терзаемый мучительной болью от множества полученных ран, стремился только добраться до высокой фигуры в черном плаще и раздавить ее своим телом. У него оставалось еще одно оружие, и теперь он решил прибегнуть к нему. При виде одиноко стоящей на дорожке беззащитной жертвы сочащаяся ядом пасть широко распахнулась, и из нее вырвалась струя ревущего пламени, поглотив молчаливого друида. У Дарина, который видело все, что происходило на дорожке, невольно вырвался панический вскрик. Шеа и Даэль, стоящие у самого входа в ведущий из Ассамблеи туннель, в немом ужасе смотрели, как высокого мистика охватывает пламя. Но мгновение спустя огонь потух, и Алланон совершенно невредимым предстал перед потрясенными наблюдателями. Его руки взметнулись, и с кончиков вытянутых пальцев сорвались искры голубого пламени, с чудовищной силой ударив в голову змея и снова отшвырнув его чешуйчатое тело назад. От кипящего озера поднимались огромные клубы пара, смешиваясь с пылью и дымом битвы и превращаясь в густой туман, скрывающий поле битвы из вида.
Затем из полутьмы рядом с Дарином появился Балинор; его плащ превратился в рваные лохмотья, сверкающая кольчуга была покрыта царапинами и вмятинами, а лицо заливали кровь и пот. Вдвоем им удалось освободить Генделя из-под обломков. Одной могучей рукой принц Каллахорна взвалил неподвижное тело гнома себе на плечо и жестом велел Дарину идти в туннель, где их ждали Даэль и Шеа с не приходящим в себя Фликом. Высокий северянин приказал им взять лежащего юношу на руки и, не дожидаясь, пока они выполнят его команду, исчез в темном коридоре, придерживая одной рукой тело Генделя, а в свободной руке крепко сжимая свой широкий меч. Братья— эльфы быстро выполнили его приказ, но Шеа медлил, обеспокоено ища взглядом Мениона. Ассамблея лежала в руинах, длинные ряды сталактитов были снесены, дорожки завалило каменное крошево, стены покрылись трещинами, а пыль и пар, клубящиеся над кипящим озером, мешали видеть. У стены пещеры виднелось огромное тело змея, в агонии бьющееся о камень, превратившееся в извивающийся клубок чешуи и крови. Ни Мениона, ни Алланона видно не было. Но секунду спустя оба они вновь появились из плотного тумана; Менион слегка прихрамывал, но не выпускал из рук ясеневый лук и меч Лиха, а темная фигура Алланона, покрытая пылью и пеплом, заметно пошатывалась. Без единого слова друид махнул товарищам рукой, и они втроем двинулись к полузаваленному входу.
То, что происходило потом, запомнилось им смутно. Оглушенные и истерзанные боем, они торопливо шагали по туннелю, неся с собой двоих раненых. Время тянулось мучительно медленно, а потом они вдруг оказались под открытым небом, щурясь от яркого света дневного солнца; они стояли на краю опасного крутого склона высокого утеса. По правую руку от них вилась Драконья Морщина, спускаясь по склону к лежащим внизу открытым холмам. Внезапно вся гора начала угрожающе подрагивать, землю под их ногами пронизала короткая дрожь. Алланон резко приказал им спускаться по узкой тропе. Первым шагал Балинор, несущий на плече неподвижное тело Генделя, в паре шагов за ним следовал Менион Лих. Затем шли Дарин и Даэль с Фликом на руках. Последними были Шеа и Алланон. В недрах горы не стихала зловещая дрожь. Маленький отряд медленно продвигался по узкой тропе, постоянно вьющейся между зазубренных утесов и опасных обрывов, и зачастую людям приходилось прижиматься к отвесной скале, чтобы не потерять равновесие и не разбиться о лежащие в сотнях футов под ними камни. Драконья Морщина была назвала удачно. Бесконечные изгибы и повороты тропы требовали от путников сосредоточенности и осторожности, без которых пройти здесь было бы невозможно, а беспрестанная дрожь земли делала их путь вдвойне опасным.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
