Придется изрядно потрудиться, чтобы придумать нечто особенное… Ричард резко остановился, глядя на одинокий огонь свечи. Дьявол и преисподняя! А не лучше ли для начала убедиться, что леди Майсгрейв и дочь Делателя Королей – одно и то же лицо? Не посетить ли под предлогом инспектирования приграничных крепостей Гнездо Орла?
Впрочем, так он может вспугнуть Анну, и она снова вырядится крестьянским парнем, служанкой или коровницей и ускачет куда глаза глядят. От этой особы только и жди нелепых выходок. Что ж, остается ввести в Нейуорт своего человека, который не спугнул бы Майсгрейвов и убедился бы, что Анна Невиль жива. Это должен быть тот, кто хорошо помнит ее, но останется не узнанным. Кто бы это мог быть? Кто?
Ричард еще долго не ложился. Поздно ночью во дворе раздался шум, замелькали блики факелов. Оказалось, с юга приехал Роберт Рэтклиф. Он привез свежие новости – король Людовик Французский переправил в Англию перехваченное его шпионами письмо герцога Кларенса к Марии Бургундской, в котором Джордж умолял ее стать его супругой, и тогда, при поддержке ее войск, он сможет начать войну с братом Эдуардом, который, как бастард и узурпатор, имеет куда меньше прав на трон, чем он – Джордж Плантагенет, наследник и Алой, и Белой Роз. Кларенс клялся Бургундской леди в любви и клятвенно обещал увенчать ее хорошенькую головку короной Альбиона.
Выслушав Рэтклифа, Ричард лишь пожал плечами.
– Все это забавно, но не интересно. Король, брат мой, как водится, простит Джорджа. Все это мне надоело и раздражает, как, к примеру, хвастливые речи старых рыцарей или мошкара после грозы. Сейчас меня интересует нечто иное. Мой дорогой сэр Роберт, хорошо ли вы помните Анну Невиль?
Тяжелая челюсть Рэтклифа на мгновение дрогнула, но уже через минуту он взял себя в руки и спокойно ответил:
– Я помню принцессу Анну. Он перекрестился.
Ричард, не глядя на Рэтклифа, медлительно снял нагар со свечи.
– А как вы считаете, она могла бы помнить вас? На этот раз Рэтклиф промедлил с ответом, и Ричард нетерпеливо оглянулся. Сэр Роберт глубоко вздохнул.
– Даже если она меня и помнит, то вряд ли замолвит перед Господом Богом словечко за человека, который был ее тюремщиком в старом замке Хэмбли.
Ричард захохотал так, что пламя свечи заметалось, отбрасывая на недоумевающее лицо Рэтклифа причудливые тени. Любопытно, какие мысли роятся сейчас в голове его приближенного? Ричард еще пуще расхохотался, пока, обессиленный, не упал в кресло, едва сумев проговорить:
– Ступайте с миром, сэр Роберт.
Но, когда за ним закрылась дверь, смех Ричарда тотчас утих. Вот оно! Нашел! Джон Дайтон, простолюдин, поднятый Ричардом за верную службу из положения иомена до оруженосца, а затем получивший рыцарский пояс и звание камердинера. Когда-то именно он упустил Анну Невиль, бежавшую с рыцарем Бурого Орла во Францию, и разгневанный Ричард прогнал его с глаз долой, пригрозив, что немедленно разделается с Дайтоном, если тот осмелится хотя бы напомнить о себе. Но сейчас герцог думал не об этом – он напрягал память, перебирая в мельчайших подробностях события семилетней давности, и неожиданно пришел к выводу, что Джон Дайтон именно тот человек, который ему нужен.
Он много раз видел и наверняка сможет узнать дочь Уорвика, несмотря на годы и изменившийся, должно быть, облик Анны. У Джона Дайтона всегда была цепкая память, и, когда герцог Глостер изгнал его, ему порой не хватало этого верного, готового на все слуги. Потом появились новые помощники, и Ричард начисто забыл о поверенном своих былых тайн. Он был спокоен, интуиция подсказывала ему, что Дайтон – из той породы, что хранит верность до конца.
Джон Дайтон охотился за Анной и бился с людьми из отряда Майсгрейва, но, как он уверял Ричарда, делая при этом все возможное, чтобы они не могли узнать, кто их таинственный преследователь. Он утверждал, что никто из преследуемых не видел его лица, ибо он никогда не поднимал забрала.
Анна либо Филип могут узнать его лишь по голосу, но это само по себе маловероятно, так как невозможно помнить голос человека на протяжении стольких лет. Итак, ничто не препятствует ему послать сэра Джона соглядатаем в Нейуорт. Ведь, даже если тот назовется собственным именем, вряд ли кто припомнит служившего некогда у Ричарда Глостера нелюдимого рыцаря.
На следующий же день герцог призвал к себе Кендела и велел собрать сведения о своем бывшем камердинере. Он помнил лишь, что отдал Дайтону в жены дочь местного рыцаря, но даже не мог припомнить, из какой семьи, так как делал это впопыхах, желая наградить Джона за какую-то услугу.
И Кендел вскоре принес необходимые сведения герцогу: Джон Дайтон, ставший по жене рыцарем Миддлтоном, проживает в северном Йоркшире среди Кливлендских пустошей и занимается разведением скота. Порой он участвует в набегах Перси на шотландцев, но в остальное время это обычный землевладелец, посвящающий всего себя своему имению.
Выслушав все это, Ричард поначалу хотел было вызвать Дайтона к себе, но вскоре передумал. Для осуществления задуманного герцогу было необходимо, чтобы Дайтона не заметили в связях с ним. И тогда он решил сам посетить северный Йоркшир, тем более что давно следовало осмотреть гарнизоны тамошних замков, а также навестить своего духовного наставника – настоятеля аббатства Риво. К тому же он чувствовал, что стосковался по Кливленду – этой продуваемой всеми ветрами зеленой крыше Англии, краю, где прошло отрочество нелюдимого, затравленного сверстниками принца из рода Иорков.
И вот теперь, оставив свиту в аббатстве и погоняя коня по взволнованному морю трав, среди которого бродили лишь стада скота да кое-где вился дымок на ферме в одиноком монастыре, Ричард вдруг ощутил себя вернувшимся в прежние времена. Как и тогда, его пленяли безлюдье и красота этих мест; как и тогда, ему было легко и привольно под бодрящим йоркширским ветром; как и тогда, он был одинок и вынашивал великие планы, мечтая отомстить за себя и превзойти тех, кто его унижал, начиная от рослого придурковатого сына псаря его отца, которого позднее Дик приказал бросить в колодец, и кончая собственными братьями.
Теперь же он собирался отомстить и Анне Невиль – жестокой, избалованной всесильным отцом девчонке, издевавшейся над увечным кузеном, а позднее ставшей для него и настоящим врагом. Ричард усмехнулся, вспоминая, что после того, как он взялся за расследование обстоятельств «гибели» Анны, при дворе утвердилось мнение, что он все эти годы тайно был влюблен в младшую дочь Уорвика, а Эдуард даже поддерживал эти слухи, повествуя за чашей, что во время битвы при Тьюксбери герцог Ричард неспроста искал встречи с Эдуардом Ланкастером.
