Но министерство могло тратить в год от 300 до 320 тыс. руб., которых хватало на заказ 70–75 торпед длиной 19 футов (5,79 м). Кроме этих все более возраставших расходов, в 1891 г. требовалось заказать до 120 катерных аппаратов для метательных мин (их требовалось 360) и 350 шестовых мин. В наличии же было 86 аппаратов, 260 метательных и 340 шестовых мин. Вот почему многие миноноски до конца своей службы вынуждены были довольствоваться лишь метательными или даже шестовыми минами.
Возрастали расходы и на пристрелку торпед. Только так можно было убедиться в уверенности боевого выстрела. Каждая торпеда на пристрелочной станции выстреливалась от 50 раз (в 1887 г.) до 10–20 раз (в 1894 г.). Вначале пристрелкой занимались корабли учебно-минного отряда, в 1882 г. для этого назначили на Балтике миноноску "Самопал". У Койвисто (ныне Приморск) на Биоркском рейде миноноска за 45 рабочих дней сделала 188 выстрелов (из них 149 на ходу).
В 1886 г. в Кронштадте (на северной стенке Военной гавани) организовали постоянную пристрелочную станцию. За навигацию этого года станция сделала 530 выстрелов, в результате чего 15 из 34 проверявшихся торпед были приняты на вооружение флота. В Севастополе пристрелочную станцию в 1887 г. разместили в Килен-бухте на пароходе "Брестовец". Стреляли из двух пусковых решеток, в которые, в зависимости от калибра торпеды вставляли компенсационные кольца. Постоянную береговую станцию удалось создать только в 1898 г. На Балтике новую постоянную станцию в 1908–1910 гг. соорудили на Копенском озере на берегу Копорского залива.
Стремительно расширявшееся минное хозяйство флота требовало особых мер по координации и централизации всего вооружения с выявлением приоритетности по классам кораблей и видам оружия. Но и здесь заметного движения творческой мысли не замечалось. Прогресс был ощутим лишь в создании мин заграждения и специальных кораблей для их постановки, называвшихся "заградителями", или по официальной терминологии — минные транспорты. В конструкции же торпед главной заботой флота и отечественных заводов было не отстать от безостановочно совершавшихся их усовершенствований и "адаптации" всех этих новшеств к условиям российского производства.
Характерной была проявленная в самом начале торпедного производства инициатива того же И. А. Шестакова. Свидетель особой культуры производства завода Р. Уайтхеда и весьма отличавшихся от них отечественных предприятий (по опыту сооружения миноносок), он в 1882 г. выступил с опережающей свое время и едва ли уместной инициативой. На ходатайство заведующего минной частью во флоте контр-адмирала К. П. Пилкина "о расширении торпедной мастерской в Кронштадте для увеличения выделки мин Уайтхеда" он через директора канцелярии Морского министерства передал рекомендацию: несекретные части мин заказывать частным заводам, а мастерской поручать лишь сборку.
Титульный лист учебного пособия для изучения мин Уайтхеда, написанного братом лейтенанта П.П.Шмидта, В.П.Шмиттом, изменившим после революции 1905 г. свою фамилию.
В разгар особо энергично нараставшего прогресса в конструкции торпед в 1898 г. выяснилось, что лейтенант Д.Б.Похвиснев, который на миноносце "Сокол" проводил в кампанию того года испытания торпед с только что появившейся на рынке новинкой — прибором Обри, был от минного дела вовсе отстранен. Его в порядке, видимо, цензового поощрения послали наблюдать за разгоревшейся в том году испано-американской войной. Давний энтузиаст минного дела лейтенант Н.Н.Шрейбер был переведен на Черноморский флот. Его же наиболее опытный и ближайший сподвижник лейтенант П.Н.Муравьев, командовавший опытовой канонерской лодкой "Мина", отправился служить на Дальний Восток.
Пришлось для освоения производства и приема большой партии заказанных для русского флота гироскопических приборов Обри командировать вовсе еще с ними не встречавшегося и только что закончившего Минный офицерский класс лейтенанта Е. П. Елисеева.
Вехой в развитии торпед к этому времени становилось изобретение маятника к изначально применяющемуся гидростатическому прибору (это был самый главный "секрет" мин Уайтхеда), что резко увеличивало надежность и точность удержания заданной глубины хода.
В 1896 г. началось производство гироскопического прибора Обри, гарантировавшего точность курса по направлению. Дальность хода и скорость торпед неуклонно повышали за счет увеличения давления в резервуаре сжатого воздуха, уменьшения веса резервуара за счет применения высокопрочной никелевой стали, перемещения гидростатического прибора в корму (что избавило от пропуска его тяг через резервуар) и, наконец, опытов с системами подогревания воздуха перед подачей его в цилиндры двигателей.
В итоге всех этих усовершенствований и собственных творческих поисков количество размеров торпед в русском флоте со времени приобретения первого образца Уайтхеда достигло 17 модификаций. 18-й уже во время войны стали торпеды Шварцкопфа. Все эти новшества жадно впитывали в себя японцы. Два их офицера (свои заказы на заводе в декабре 1898 г., по сообщению Е. П. Елисеева, одновременно принимали один голландец, один швед и четыре француза) наблюдали за исполнением самого, наверное, грандиозного на заводе заказа: 813 торпед, 130 "выбрасывающих аппаратов", 50 "жироскопов".
Здесь же лейтенант стал свидетелем испытания гигантской торпеды калибром 70 см, которая на расстоянии до 1000 м должна была развивать скорость 24 уз., а на расстоянии до 3000 — 23 уз. Такую же торпеду с зарядом 100 кг для японцев собирали в полной тайне от всех иностранных приемщиков — во время их отсутствия. Японцы, добавлял Е. П. Елисеев, осуществляют на заводе Уайтхеда обширный заказ на "всевозможные специальные станки как для выделки жироскопов, так и для мин, шаблоны, формы и даже фрезерные, шарошечные и мелкие винторезные инструменты". Япония, как когда-то — при начале броненосного судостроения — Россия, но уже совершенно не стесняясь в средствах, приобретала не только продукцию самого специфического и изощренного машиностроения, но также и технологию — то, на что Россия не решалась ни при заказе торпед, ни при сооружении миноносцев.
Здесь наш флот остановился на полпути. Признав необходимость специализации (чего так долго не удавалось при сооружении миноносцев) предприятий, считали возможным обойтись собственными производственными мощностями и собственной технологической базой, а уровень конструкторской культуры и технических новшеств поддерживать периодическим приобретением у Уайтхеда новейших образцов.
Так было с заказом в 1886 г. образцовой 19-футовой мины, послужившей прототипом для выпускавшейся Обуховским заводом и фирмой Лесснера мины образца 1886 г. Но усовершенствования не всегда гарантировали повышение скорости. "Адаптация" западной техники, как это уже случалось и с пушками, и со снарядами, к отечественным технологии и практике применения оружия привела к тому, что новая мина вместо 26,9 уз. скорости на расстоянии 400 м достигала лишь 24,5 уз. скорости на расстоянии 600 м. Вес ее заряда вместо 35 кг довели, правда, до 39,5 кг, но вместо сухого пироксилина применили, как и во всех отечественных минах, влажный.
Составные части мин Уайтхеда, представленные для слушателей Минных классов в г. Кронштадте.
Продольный разрезъ мины Уайтхеда.
Діаметръ мины 18 дюймсвъ.
Длина мины 17 футъ.
Весъ мины 29 пудовъ.
Весъ заряда 6
Весъ воздуха сжатаго до 150 атмосферъ 2
A. Зарядное отделеніе.
Б. Приборъ глубины управляющій рулями 3.
B. Резервуаръ для сжатаго воздуха. Длина резервуара 7 футъ.
1 Машинное отделеніе; въ этомъ отделеніи кроме главной машины приводящей въ движеніе винты Е, Е1 находится рулевая машинка отъ горизонтальныхъ рулей 3.
Д. Жироскопическій приборъ сист. Обри, отъ котораго идутъ приводы къ рулямъ Ж Ж.
Не переставая, вопреки всем предостережениям И. Ф. Лихачева, копировать (с неизбежным отставанием) образцы "старшего класса", Морское министерство повторяло и его ошибки. Такой ошибкой было создание особых "катерных" мин. Такие мины калибром 356 мм и длиной 4,56 м были созданы в Англии в 1882 г. Соответствующий русский образец появился в 1885 г. Калибр его, правда, остался стандартным — 380 мм, а длина уменьшена до 3,22 м.
Создание этого нового типа, не намного уменьшив стоимость, противоречило принципу единообразия оружия, осложняло производство и обслуживание, затрудняло ремонт и обучение на кораблях, размывало тактические задачи и низводило катера на роль неких второсортных носителей. И если катерные мины образца 1885 г. все же снабжались зарядом того же веса, что имели типовые мины образца 1876 г., то в новой катерной мине образца 1900 г. уже явственно видна деградация основной идеи: заряд мины был уменьшен против образца 1897 г., да и 380-мм калибр явно не отвечал требованиям времени.
