Я хочу остаться в его памяти светлым пятном. Я знаю, что он меня отчасти ненавидит, но у него явно есть и другие чувства ко мне, чуть более теплые. Пусть они и останутся. Как бы больно мне ни было расставаться, ему будет в сотни раз больнее, когда он узнает, чего лишился по вине глупой девчонки.
Но у меня ещё есть один день. Пока моё поведение не должно меня выдать. И оставшуюся ночь вполне можно потратить на нечто полезное. Например, использовать невидимую всем магию.
Я не верила, что у меня получится, но всё равно попыталась. Достала один из самых крупных флаконов для зелий и принялась словно обносить его стеной с теми светящимися линиями. Это выходило легко, как будто я занималась этим каждый день, но никак не выходило хотя бы отдаленно повторить узор. Линий было слишком мало.
Когда же забрезжил рассвет, оставляя меня наедине с моими бесплодными попытками, я поняла, что вполне могла бы всё это время спать и не трепыхаться — помимо того, что линии не подчинялись моей воле, флакон был стационарен, он словно замирал в дыре пространства — времени и не было никакой возможности его сдвинуть с места.
Господин Брор, помнится, говорил, что лишь новички могут клюнуть на манок. Поэтому не было ничего удивительного в том, что мой уровень владения пространственной магией оставлял желать лучшего. Возможно, в других мирах подобных мне обучают и те путешествуют затем чисто из интереса, но в моем родном мире магии нет, разве что такая, пространственная, и в этом тоже маги моего типа не водятся. И, вполне возможно, в Преисподней их тоже не было, раз в легендах никак не упоминалось о каких‑либо выходящих за рамки способностях демона, спасшего их расу. Был ли он вообще демоном? Или оказался ещё одним пространственным магом, скрывающимся под маской? Мне вряд ли доведётся узнать ответ, но кем бы он ни был, он в сотни раз сильнее меня.
Воспоминание о господине Броре напомнило мне всё же оставить на столе записку. Артефакт я планировала оставить ему позже, после тренировочного боя, как меня пронзила неожиданная мысль. Я чуть было не совершила совершенно глупый поступок! Зачем мне возвращать вещи и артефакт постороннему человеку, которому я должна денег? Это наведет на Гидеона подозрения, особенно учитывая тот факт, что как раз сегодня я у него была.
Поэтому я судорожно скомкала записку, разорвала её на мелкие клочки и сбегала в душевые, чтобы смыть их в сток. Никаких следов, не хватало ещё подставить торговца.
В комнате я выложила на стол все оставшиеся деньги и именно их попросила вернуть торговцу, чтобы в глазах несомненно будущего меня искать магистра было оправдание моих посещений Гидеона, никак не связанное с моим личным к коллекционеру отношением.
Затем я уже отправилась в душ по естественной надобности. Хорошо, что было слишком рано и никто ко мне не присматривался, потому что в зеркале отражалась я с неестественно красными губами и красными же отметинами по всей шее и груди. Их можно скрыть за распущенными волосами и повязанной на шее широкой завязке, ранее использовавшейся мной для закрепления волос. Но в этот раз ей найдется более важное применение.
Я провела руками по этим отметинам. Мне тогда не почудилось опаляющее дыхание. Они не просто болели, как раны, но и рубцевались таким же образом, как обычные ожоги. Надо по прибытии домой смазать их какой‑нибудь мазью, чтобы эти метки не остались со мной навечно. Я, конечно, сентиментальная, но не до такой степени. А Ониена просить не хочется. Когда я пропаду, он по доброте душевной может рассказать об увиденном Харашу. А мне не хочется, чтобы он знал обо мне и магистре насколько личные вещи.
Я облокотилась на стену, позволяя теплым струям воды ласково меня обнять. Ожоги щипали, болели, но я упрямо не выходила из кабинки. Если закрыть глаза, то можно представить, что это тепло — от Раяна, и эта боль — тоже от него. Если провести рукой вдоль тела, то можно вообразить, будто это его рука скользит так мягко и нежно. Если не открывать глаз, то можно представить, что он смотрит на меня с любовью и страстью, а не со сжигающей ненавистью.
Хлопнула дверь, вырывая меня из мечтаний.
Я быстро привела себя в порядок и вернулась к себе. Кинула в карман манок, нацепила маленький флакон с зельем наподобие амулета и кулон, подаренный Рамоном. Все самые важные вещи не хотелось оставлять в комнате. Мною владела параноидальная мысль, что кто‑то может заявиться в комнату и раскрыть меня, понять все мои секреты по этим несвязанным друг с другом предметами. А возможно, это было предчувствие.
Я вдохнула, надела рубашку со штанами и вышла из комнаты.
Начинался мой последний день в этом мире.
23
За завтраком было шумно. Даже за моим столом было шумно. И это бы мне на руку. Все с таким возбуждением обсуждали стратегию не только нашей команды, но и других участников этого этапа тренировочных боев, что никому, по сути, до меня и не было дела. Ведь я первокурсница, к тому же и без магии, я и не должна знать ничего о проведении турнира. Поэтому моё дело — сидеть, развесив уши, и слушать.
Этим я и занималось.
Выяснилось, что утром вывесили списки, по которым Хараш вступает в первый бой, с Сашем, восьмым, и во второй — пятнадцатым.
Противный медноволосый Арханхал не упустил случая злорадно пообещать Харашу "скорую встречу с Тёмной матерью". Азер его заверил, что этой встречи он ждёт с нетерпением, ведь Тёмная мать его лишь приголубит, а вот Сашу подобная встреча вряд ли придётся по нраву.
Местный фольклор был довольно интересен, хотя никто здесь особо в Двуединую Мать не верил, просто привыкли употреблять её во всех выражениях, чаще всего в нецензурных. Тёмная мать питалась грязными словами, поэтому носители её силы порой чересчур ими злоупотребляли. Радовало только то, что демон не относился к числу этих носителей. Наверное, он, как и Раян, в принципе в неё не верил, лишь упоминал о ней ради красного словца.
Мы вместе отправились на тренировочный полигон. Погода была неприятная, пасмурная, поэтому мой самодельный шарфик пришелся куда как кстати.
Но когда мы приблизились, выяснилось, что мои опасения были напрасны. Зрителей тоже защищал щит, правда, исключительно от дождя сверху. На ветер и общую противную слякоть его действие не распространялось, но это было хоть что‑то. Всё‑таки зонта у меня не было, да и не уверена, что в этом мире вообще существует его аналог.
Азер с Ониеном нас сразу покинули, отдаляясь к кромке щита, огораживающего поле. Все слова уже были сказаны, все яркие и позитивные эмоции выплеснулись за болтовней за завтраком, оставив место серьезной сосредоточенности и решительности. Даже веселый шалопай Бераак, проходя мимо нас, не поддел Хараша, а лишь улыбнулся уголками губ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
