слив информации о принципиальной возможности такого вылета из дворца или на случайную встречу в одних и тех же местах стремятся к нулю. И последнее: в файле, который я приаттачу к сообщению — фрагмент записи нашего отдыха на горнолыжном курорте. Там мы «шапками» не прикрывались. Но не ходили, а катались, используя жилеты-антигравы со
стандартной прошивкой «Сноуборд», и не поднимали линз шлемов. Поэтому вероятность нашей идентификации системами распознавания лиц
по пластике движений тоже стремилась к нулю. На этом у нас все. Искренне надеемся, что этот неофициальный подарок ко дню рождения вас по-настоящему порадует. Всего хорошего…
Флаг срочности я к этому посланию, конечно же, присобачивать не стал, но ответ от Цесаревича прилетел от силы минут через восемь-десять и вызвал противоречивые чувства:
— Доброе утро! Подарок великолепен — мгновенно пробудил фантазию и, признаюсь честно, свел с ума. К сожалению, личного пилота у меня давно нет. Да и новость о том, что я выделил корабль самому себе, гарантированно станет достоянием общественности. Поэтому я, пожалуй, попрошу разовой помощи у вашей команды: организуйте, пожалуйста, подобный отдых длительностью хотя бы в два часа мне и моей супруге — после рождения второго ребенка она ни разу не выходила даже в Свет, так как не доверяет нянькам и занимается воспитанием детей сама. А по поводу даты скажу следующее: если вы сочтете возможным пойти нам навстречу, то планировать вылет желательно либо в эти выходные, либо в последние дни августа — увы, следующая неделя обещает быть слишком уж загруженной, и я в принципе не смогу расслабиться. И… да: отказываться ради нас от своих планов на выходные не надо — мы привыкли к дворцовой жизни и умеем ждать.
Что интересно, меня в этом монологе зацепили два нюанса — просьба о разовой помощи и готовность ждать. А Марина помогла вдуматься в третий:
— Супруга Игоря Олеговича — из Тишкиных. Их родовое поместье — всего в семи километрах от нашего. Екатерина Петровна — на семь лет старше. Да, мы с ней практически не пересекались, но рассказы о ее характере я слышала. И раз Игорь Олегович нашел с ней общий язык, значит, является достойной личностью и в отношении к женщинам.
— Я тоже слышала о ней очень много хорошего… — сообщила Костина и снова превратилась в слух.
— Значит, порадуем не один раз… — заключил я и наговорил Цесаревичу ответ…
…Власьев и Верещагина сели в Вороново в восемнадцать двадцать пять, скинули «шапки», вырубили движки, опустили аппарели, побили все рекорды по переодеванию и вылетели из трюмов. Матвей поздоровался со всеми сразу, после чего вцепился в мою руку, а Рита протараторила, что страшно соскучилась по всей нашей компании, и рванула к девчатам. Обниматься.
Меня обделила. И объятиями, и поцелуями. Зато одарила благодарным взглядом и уронила в личку забавное сообщение:
«Знаю, что ты все понял и так, но написать обязана: я — Матвея. Во всех смыслах этого выражения. Вот дистанцию и держу. Но тебя люблю, как самого близкого друга. И, не задумываясь, откликнусь на любую просьбу о помощи. В общем, часть тепла, которым я делюсь с Мариной — твоя…»
Я едва заметно кивнул в знак того, что считаю ее поведение правильным, и ответил на «претензию» первого номера их двойки:
— «Вся остальная шайка-лейка» не прилетела по моему приказу. Причину объясню минут через пять. Если вы загрузитесь вон в тот «Авантюрист», долетите до нашего ангара и подниметесь в мой корабль…
Загрузились, долетели, поднялись в трюм следом за нами, сели на стопку листов вспененной резины и уставились на меня. А я заговорил только после того, как поднял аппарель и выслушал доклад Феникса, проверившего отсек на наличие всякого рода «левой» электроники:
— Ребят, война закончилась, поэтому наше ведомство переключается в мирный режим. Само собой, акции в других государственных образованиях проводиться не перестанут, но количество диверсий упадет на пару порядков, соответственно, наша служба станет заметно «скучнее». Повторю еще раз: мы продолжим выполнять боевые задачи, что, на мой взгляд, гораздо интереснее тренировок по боевой и физической подготовке, которыми в мирное время дрючат личный состав ВКС, но конкретно у вас появился еще один вариант службы. Ловите подписочки…
Поймали, прочитали, подмахнули, переслали мне и затаили дыхание. И я их не разочаровал:
— Государю нужны доверенные пилоты, способные затягивать линкоры на струны второй категории. Да, личные пилоты Императора — не свободные оперативники и, тем более, не истребители, зато рано или поздно обретают довольно серьезный вес при дворе. А теперь вопрос на засыпку: как вам такое будущее?
Они переглянулись, попросили дать им несколько минут на обсуждение, обменялись каким-то количеством сообщений и снова уставились на меня. Рита — молча. А Матвей — нет:
— До «отдыха» в Еловом Бору мы бы отказались, не задумываясь: это будущее «не боевое», а дворцовая жизнь — пожалуй, последнее, о чем стоит мечтать. Но там мы, наконец, докопались до настоящих причин, вынудивших деда уговорить нас обручиться, пришли к выводу, что этот шаг, увы, полумера, и считаем необходимым обвенчаться. Причем не после выхода в отставку, а в ближайшие годы. Вдаваться в подробности я по ряду причин не буду, скажу лишь, что за этим решением стоит не только расчет, но и взаимные чувства. В общем, теперь твой вариант будущего — свет в окошке…
Я отложил на отдельную полочку памяти словосочетание «взаимные чувства» и коротко кивнул:
— Что ж, я вас услышал. Поэтому догуливайте отпуска в прежнем режиме и готовьтесь «пересаживаться» на новую программу подготовки.
Матвей с Ритой отзеркалили мои кивки, и я счел необходимым поднять им настроение:
— Кстати, об отпусках: сегодня вечером мы всей компанией собираемся в «Куклу». Вы — с нами, или как?
— В «Куклу»⁈ — ошалело переспросила Верещагина, посмотрела на Машу и, увидев в ее глазах смешинки, снова уставилась на меня: — Тор, а ты в курсе, что это за клуб⁈
Я утвердительно кивнул:
— Да: в нем, насколько мне объяснили, танцуют самый чувственный и пластичный стриптиз во всей Империи.
— И тебе настолько не хватает чу— ..
— Это моя идея, Рит! — перебила ее Костина, сделала театральную паузу и нанесла подруге удар милосердия: — Когда я слушаю одну из композиций коллекции лучших джазовых композиций XX–XXII веков, перед внутренним взором сами собой появляются фрагменты умопомрачительно чувственных и пластичных танцев. Вот мне и захотелось материализовать грезы, сравнить их с реальностью и — чем черт не шутит — научиться двигаться так, как требует душа…
