— Ладно, рассказывай. Но если мы услышим, что за дверью кто-то есть, и решим, что это Адам, тебе придется прыгать в окно.
Алекс улыбнулся:
— А ты помнишь, что мы на четвертом этаже?
— Даже если бы мы были на двенадцатом, тебе все равно пришлось бы покидать мою комнату этим путем. Ни твоя жизнь, ни моя не будут стоить ни гроша, если Адам обнаружит тебя здесь.
— Нат сказал почти то же самое, и поэтому он сейчас отвлекает Адама, придумывая для него всякие дела.
Кей приподняла голову и посмотрела на Алекса. Он был чист и выбрит, и в таком виде он казался красивейшим мужчиной на свете. Она, конечно, не собиралась говорить ему об этом, как и о том, что он привлекательнее ее брата Итана.
— А ты быстро подружился с моим братцем.
Алекс прижал ее голову к себе.
— Так ты хочешь выслушать историю или нет? Нату не удастся слишком долго удерживать Адама, у того могут возникнуть подозрения.
— Рассказывай, — проговорила Кей, напрягаясь. Ей совсем не нравилось то, что предстояло услышать, — Почему твоя… — Она не произнесла слово «жена». — Почему эта женщина жива, когда столько людей видели ее с перерезанным горлом?
— В том-то всё и дело. Видели ее всего единицы. В ту ночь ее видели только судья, врач и те двое, что надели на меня наручники. После этого тело Лилит доставили в кабинет врача, там положили в гроб, а гроб тут же заколотили. Через три дня ее похоронили.
— Как я понимаю, в гробу ее не было, — сказала Кей, едва не добавив «к великому сожалению».
— Не было. Нату удалось выяснить, что доктор тоже был замешан в этой афере. Именно он выдал снотворное, которое усыпило меня, и написал записку, в которой напрямую не утверждалось, что я убил ее, а лишь говорилось, что меня найдут рядом с ней. Доктор через окно подбросил записку судье и разбудил его. Он также вызвал полицейских и привел их в мою комнату. Остальные трое принялись увлеченно вытаскивать меня из кровати и обзывать сыном дьявола, так что Лилит внимательно осматривал только доктор. Даже я видел ее лишь мельком. И тот ужас, что я увидел, стал преследовать меня. Одного взгляда мне было достаточно.
— Здесь, как я полагаю, я должна спросить, зачем она все это устроила?
— Ответ на этот вопрос нам не известен, и мы узнаем его только после того, как я с ней сегодня поговорю.
— Сегодня? — испуганно воскликнула Кей.
Алекс погладил ее по голове.
— Да, сегодня. Ее стерегут трое.
— Она знает, что ты здесь?
— Нет. Она ничего не знает. Так как она умеет ловко прятаться от людей, твои братья решили, что лучше ее не предупреждать. Они просто наняли парней, которые везде следуют за ней, наблюдают, но на глаза ей не показываются. Твои братья хотят, чтобы я нагрянул к ней неожиданно. — Судя по тону, Алекс и сам об этом подумывал.
Кей что-то вспомнила и просияла.
— Доктор умер. Ты хочешь сказать, что доктор умер от сердечного приступа?
— Да, — кивнул Алекс. — Мне нравится считать, что он понял, как сильно виноват передо мной, и его до смерти замучили угрызения совести. Нат утверждает, что вряд ли Лилит ожидала, что меня обвинят в убийстве. Он думает, она планировала что доктор объявит ее смерть самоубийством.
Кей ужаснулась:
— А это было бы лучше? Ты бы всю жизнь мучился. Женщина предпочла убить себя, чем провести с тобой ночь.
Алекс приподнял ее голову и поцеловал. Этим поцелуем он показал ей, как велика его благодарность за понимание.
Кей снова закинула на него ногу — и он снова спихнул ее.
— Значит, — вздыхая, проговорила она, — ты сегодня с ней увидишься и спросишь, зачем она сыграла с тобой эту отвратительную, ужасную, подлую шутку, из-за которой тебя едва не повесили.
Алекс хмыкнул:
— Я рад, что ты на моей стороне. Да, именно так я и собираюсь поступить.
— Если ее план заключался в том, чтобы инсценировать свое самоубийство, пожалуйста, не забудь спросить ее, почему она не стала спасать тебя, когда услышала или прочитала о том, что тебя в ближайшие дни повесят за убийство.
— Этот вопрос у меня первый в списке.
— А дальше? Ты… — Кей колебалась. — После того как все уладится, ты можешь вернуться с нами в Виргинию.
— Нет, — мягко проговорил Алекс, — не могу. Мне нужно очистить от грязи свое имя.
— Это просто. Достаточно найти того, кто подтвердит, что она жива, найти адвоката, который представит все документы судье в Чарлстоне, и ты свободен. Моя семья поможет тебе. У моего отца очень много знакомых, так что с тебя быстро снимут обвинение и отменят приговор. Ты… — Так как Алекс молчал, Кей поняла, что за его решением стоит еще что-то важное. — Ладно, рассказывай все, даже то, что скрываешь. — Ее тон был невеселым, она боялась того, что ей предстояло услышать.
— Да, я могу добиться, чтобы с меня сняли обвинение, но мне надо очистить свое имя от грязи.
— Ты уже не первый раз повторяешь это, но что ты под этим подразумеваешь?
— Надеюсь, ты никогда не узнаешь, каково это — вдруг узнать, что у тебя нет друзей, хотя вчера их была целая толпа. За день до свадьбы я готов был поклясться, что у меня есть настоящие друзья. Джордж рассказывал тебе, что мы с ним часто выпивали вместе? Я… — Он на мгновение замолчал. — Признаться честно, я думал что творил добрые дела. Ты не представляешь, сколько долгов по выигранным пари я простил. Если у человека не было денег на то, чтобы проигрывать, если ему нужно было содержать жену и детей, я часто говорил, что будто бы не успел записать его ставку, и возвращал ему деньги. Сколько раз меня хлопали по спине и говорили, что я отличный парень! Вот такую жизнь я вел. Что до женщин, я получал от них множество предложений, но не принял ни одного. Я не хотел, чтобы за мной с оружием гонялись мужья или рассерженные братья, обвиняя меня в том, что я испортил жизнь невинной девочке.
Кей поцеловала его в грудь.
— Я хотел добиться дружбы и уважения, — продолжал Алекс. — Но после того как Лилит нашли мертвой в моей кровати, ни один человек — ни один! — не вступился за меня.
— Кроме дяди Ти-Си.
— Да, кроме него.
Кей все поняла, и ей захотелось плакать.
— Ты собираешься вернуться в Чарлстон с… с ней и показать всем, что она жива. Листка бумаги и решения судьи для тебя недостаточно.
Он сжал ей плечо.
— Ты правильно меня поняла.
— Нет, просто я хорошо тебя знаю и поэтому догадалась. — Она подперла голову согнутой в локте рукой и посмотрела на Алекса. — Я не хочу, чтобы ты ехал.
— Я должен.
— Нет, не должен, и я прошу тебя не ездить. Или хотя бы не надо ехать туда одному. Пусть с тобой поедет Адам.
