По телу Брента пробежала дрожь. Почему этот закутанный в плащ человек появился здесь во мраке ночи? Остальные тоже смотрели испуганно. Даже Алафдаль вышел из своего оцепенения. Хасан прошептал:
— Это Дхира Азраил!
Удивление, смешанное со страхом, появилось в глазах Ахмета. Человек с иссеченным шрамами лицом вдруг вышел из глубины коридора и столкнулся с незнакомцем в маске как раз перед дверью камеры. Свет лампы осветил его лицо, на котором играла смутная циничная улыбка.
— Что тебе нужно? Я здесь сторожу.
Голос человека в маске прозвучал приглушенно:
— Я Дхира Азраил. Приказ отдан. Открой дверь. Тот низко поклонился и тихо произнес:
— Слушаю и повинуюсь, мой господин!
Он повернул в замке ключ, открыл тяжелую дверь и поклонился снова, подобострастным жестом приглашая войти. Человек в маске двинулся вперед. Потрясенный Ахмет наконец пришел в себя.
— Аль-Борак! — воскликнул он. — Берегись! Это он Дхира Азраил!
Человек в маске мгновенно обернулся. Нож палача, нацеленный ему в голову, скользнул по шлему. Настоящий Дхира Азраил зарычал, как дикий зверь, но, прежде чем он успел ударить снова, Аль-Борак нанес ему сокрушительный удар кулаком по скуле. Палач свалился на пол без чувств.
Когда Гордон прыгнул в камеру, ошеломленные пленники медленно поднялись на ноги. Все были поражены, кроме Ахмета, который, зная, что человек со шрамами на лице и был Дхира Азраил, догадался, что незнакомец в маске — это Аль-Борак, и действовал соответственно. Остальные поняли, что произошло, только когда Гордон снял маску.
— Все в состоянии идти? — торопливо спросил он. — Хорошо! Нам придется проделать долгий путь. Я не смог приготовить лошадей.
Алафдаль-хан тупо посмотрел на него.
— Зачем мне идти? — пробормотал он. — Вчера я был богат и имел власть, а сейчас я голодранец. Стоит мне покинуть Руб-аль-Харами, как эмир схватит меня и отрубит голову. Я встретил вас, Аль-Борак, в несчастливый день. Вы воспользовались мной для своих интриг.
— Да, это действительно так, Алафдаль-хан, — ответил Гордон, прямо глядя ему в глаза. — Я сделал бы тебя эмиром, если бы обстоятельства не сложились против нас. Но мы ведь остались в живых. Смелый человек всегда может заново построить свою жизнь. Обещаю, если нам удастся бежать, верховный эмир простит тебя и этих людей.
— Аль-Борак не бросает слов на ветер, — убежденно сказал Ахмет. — Он пришел и освободил нас, хотя мог бежать один. Мужайтесь, господин!
Гордон разоружил палача, у которого оказалось два немецких револьвера, сабля и кривой нож. Один револьвер он вручил Бренту, другой — Алафдаль-хану. Ахмет получил саблю, Сулейман — нож, а свой кинжал Гордон отдал Хасану. Он предложил Бренту, который был почти голым, надеть одежду палача.
Короткая борьба не произвела никакого шума, и они надеялись, что стража ничего не слышала. Гордон вел свой отряд по коридору между рядами пустых камер, пока они не дошли до дверей. Снаружи не доносилось ни звука. Значит, отряд солдат, пропустив в тюрьму палача, ушел. Возможно, они решили, что охранять больше некого, возможно, понадеялись на прочную дверь. Считалось, что ее не возьмет даже артиллерия. Она была из сплошного металла и закрывалась огромным засовом, вставленным в железные скобы, намертво вбитые в каменную стену. Понадобилась вся сила Гордона, чтобы вытащить засов из скоб. Дверь тихо открылась в темноту узкого переулка, и пленники оказались на свободе.
Гордон плотно закрыл дверь. Он не знал, сколько времени у них в распоряжении. Стражники, вероятно, что-то заподозрят, если долго не увидят возвращения Дхира Азраила, но он рассчитывал, что караул не сможет преодолеть свой сверхъестественный страх перед палачом и не отправится проверять, в чем дело. Что касается самого Дхира Азраила, то он уже никогда не встанет. Аль-Борак позаботился об этом.
Тюрьма располагалась недалеко от западной стены. Они никого не встретили, торопливо пробираясь по кривому вонючему переулку, пока не достигли стены в том месте, где ряд узких ступеней вел наверх. Беглецы притаились в тени под лестницей, прислушиваясь к шагам двух часовых, которые, встречаясь на карнизе, обменивались паролем и двигались дальше. Когда шаги затихли в отдалении, маленький отряд крадучись стал подниматься по ступеням. Гордон задержался, снимая веревку с шеи верблюда, бродившего поблизости от стены. Догнав своих спутников, он сделал свободную петлю, которую можно было закрепить на поясе. Один за другим они быстро заскользили вниз. Гордон, покинув стену последним, сорвал веревку и свернул ее кольцом. Она могла еще пригодиться.
Ветер, носившийся по равнине, трепал волосы на голове у Брента. Наконец они свободны, вооружены и за пределами дьявольского города. Но впереди их ждали самые большие трудности. Не говоря ни слова, люди двинулись за Гордоном через темную равнину.
Отойдя на безопасное расстояние, он остановился, остальные столпились вокруг него.
— Все дороги, которые ведут из Руб-аль-Харами, для нас закрыты, — резко объявил Аль-Борак. — Перевал забит солдатами. Единственное направление, где мы можем надеяться на спасение, — восток.
— Большой хребет перережет нашу тропу на востоке, — тихо произнес Алафдаль-хан. — Пересечь его можно только по перевалу Надир-Хан.
— Есть другой путь, — ответил Гордон. — Это перевал, который находится далеко на севере от Надир-Хана. К нему нет ни одной дороги. Многие сотни лет им не пользовались. Но название его сохранилось — Сабельный перевал. Думаю, он где-то на востоке. Я никогда не был по другую сторону хребта, но надеюсь, что смогу провести вас через этот забытый перевал. До него много дневных переходов, путь ведет в дикие горы. Но это единственная возможность спасения. Нам нужно достать лошадей и пищу. Кто из вас знает, где за стенами города можно достать лошадей?
— Вон там, на северном краю равнины, где начинается ущелье, — сказал Ахмет. — Там в деревне, я знаю, есть лошади. Только они не верховые.
— Ничего, сгодятся. Веди нас туда.
Идти было нелегко через усеянную камнями и перерезанную лощинами равнину. Они так ослабели от побоев, что с трудом поспевали за своим предводителем. Сломанная рука причиняла Хасану режущую боль, и он едва удерживался от стонов. Прошло почти два часа мучительного путешествия, прежде чем они добрались до загона, сделанного из камней, скрепленных глиной, и услышали, как внутри топают и ржут лошади, встревоженные их приближением. Кучка домов рассыпалась в широком устье неглубокого ущелья, выделяясь светлыми пятнами на фоне темных гор.
Гордон опередил остальных. Когда крестьянин вышел из своей хижины, высматривая волков, которые, как он думал, испугали его лошадей, позади мелькнула тень и железные пальцы сомкнулись на его шее. Угроза, которую прошипели ему в ухо, заставила его замереть, хотя он и отважился издать протестующий вопль, увидев, как неизвестные люди выводят и седлают его лошадей.
