нужно быть в своих желаниях — тогда бы сейчас при мне были деньги. Зато не было бы части навыков. И как здесь выдерживать хоть какой-то баланс, если нужно все, и вчера?
Первым делом я завернул в гостиницу, чтобы не держать при себе дорогие часы. Истомина я застал, он мне даже обрадовался, правда, первым делом спросил:
— Деминская артель вернулась?
— Не знаю, Виктор Алексеевич. Я принес вам часы. Они работают. Я их почистил и заменил пружину, в результате часы получили бонус автоподзавода.
— Да что вы говорите? Поразительно. Не ожидал, признаться, хотя мне и говорили, что вы талантливый механик. Но вы столь молоды, что совершенно непонятно, где вы набрались опыта.
— Ремонтирую все подряд, вот опыт и растет.
Истомин работой оказался столь доволен, что к оговоренной сумме прибавил рубль. Можно сказать, положил начало моему накоплению на новый дом. Поневоле пожалеешь, что вчера высунулись с Прохоровым — не выступи мы столь удачно, нас бы с обжитого места не поперли. Но здесь, как говорится, русский мужик задним умом крепок.
В контору я заходил с похоронным настроением.
— Добрый день, Петр Аркадьевич, а я вас уже жду, — радостно сказал мне делопроизводитель. — Документики уже готовы-с. Вам осталось только подписать.
Вариантов, конечно, у меня не было — все равно из дома выставят через два дня, а так хоть деньги заплатят. Но договор купли-продажи я прочитал от начала и до конца. Лазеек не нашел — придется жилье срочно освобождать.
Подпись я ставить не торопился, спросил:
— А что взамен предложите? Не хочется выселяться на улицу. Там иногда твари по ночам бегают, да и холодно уже.
Он рассмеялся хриплым каркающим смехом.
— А и предложу-с, Петр Аркадьевич. Прекрасный вариант предложу-с. Вы же хотели хороший отапливаемый сарай? Так вот, он там есть. Прошлый раз я вам этот вариант не предлагал, так как владелец дома категорично указал, что сдавать не согласен ни целиком, ни по частям. Только продавать. А буквально вчера пришло от него письмо с очередным уведомлением о снижении цены. Стоит этот вариант всего четыреста рублей — сущие копейки для капитального кирпичного дома с садом.
— Четыреста рублей — это не копейки, и сад мне точно не нужен.
— А вы гляньте, Петр Аркадьевич. Домик-то хорош. Вдруг понравится?
— Нет разницы, понравится он мне или нет, если речь идет всего о паре месяцев. Я бы лучше снял дом.
— С этим нынче проблема, Петр Аркадьевич, — недовольно ответил делопроизводитель. — Вот все домовладения, где можно снять от спального места до комнаты. Домов нынче к сдаче нет.
Он выложил передо мной папку, в которой на отдельных листах были предложения от собственников. Койкоместа отпадали сразу — мне с моими секретами соседей не надо. Мне и Прохорова выше крыши. Оставались только комнаты. Но вот незадача: на всех листочках с комнатами были приписки: «кроме лиц, занимающихся алхимией и артефакторикой».
— При поступлении Коломейко говорил о возможности заселения в пансион, — припомнил я.
— Агриппины Кузьминичны? Так уехала она. Постояльцев в этом году почти не было, поскольку к ней обычно как раз ученики обоих артефакторов селились, а в этом году их очень мало, и все не у нее живут. Она закрыла дом и уехала. Ее дом тоже продается, но он вас заинтересует вряд ли. Большой слишком.
— Тогда что у вас есть на продажу подешевле?
— Сильно дешевле не будет, — предупредил делопроизводитель. — Потому что минимальная цена триста пятьдесят рублей, и просят столько за сущую халупу. А в том варианте, что я вам предложил, на пятьдесят рублей больше, зато с добротным кирпичным сараем, который вы хотели снять. То на то по деньгам и выйдет, зато условия куда лучше.
Он придвинул ко мне папку с домами, продающимися в Дугарске через княжескую контору, и я убедился, что цены действительно опускаться не собирались. Триста пятьдесят рублей просили за небольшой домик с крошечным участком, где места бане уже не нашлось. Подозреваю, что и водопровода там нет. Остальные дома стоили дороже, а по описаниям выглядели хуже, чем предложенный мне первым, с каретным сараем.
— Посмотреть можно дешевый и ваш варианты?
— А почему нельзя, можно, — согласился делопроизводитель. — Сейчас ключики возьму, да пойдем.
— Я могу и сам посмотреть, потом вернуть вам ключи. К чему вам утруждаться?
— Э нет, Петр Аркадьевич, при всем уважении, я лицо ответственное, не могу допустить постороннего в доверенные мне помещения.
И он с самым решительным видом поднялся из-за стола, кряхтя от напряжения. Я забеспокоился, что он вообще куда-то сможет дойти, но, как оказалось, идти он и не собирался — только ехать. Пришлось подождать, пока подготовят экипаж, а уж потом выезжать со всем комфортом.
Первым делом я осмотрел самый дешевый вариант и пришел к выводу, что в таких условиях можно находиться только в самом крайнем случае. Дом даже близко не стоял рядом с тем, где я сейчас жил, а печь выглядела настолько подозрительно, что я заподозрил: она развалится при первой же попытке ее затопить. Сортир в дальнем углу заросшего сухим бурьяном участка не только сам покосился, но и его дверца висела на одной петле. Как я и думал, за водой нужно было ходить к колонке за углом. Вот и выходило, что за дом нужно было заплатить больше, а качество жизни у меня резко ухудшалось, плюс размер единственной комнаты был раза в полтора меньше моего нынешнего дома. Конечно, при таких вводных Прохоров сюда уже никак не влезет, но утешало это мало.
Делопроизводитель только усмехнулся, когда я отрицательно покрутил головой в ответ на вопрос, подойдет ли мне этот дом. Он аккуратно все запер за нами, и мы поехали смотреть второй вариант.
Этот дом стоял на центральной улице, поэтому внутри оказались не только водопровод, но и канализация. А именно: унитаз вполне себе привычного для меня вида. Не целый, к сожалению: и кусок отколот, и трещина от места скола пошла. Больше ничего в доме не было: остальное владелец вывез, не оставив даже межкомнатные двери. Зато сам дом был хоть небольшим, с низкими потолками, но двухэтажным, то есть места бы хватило на все. На чердак я тоже поднялся. Был он сухим и пустым.
И все же что-то меня напрягало, пока делопроизводитель не сообщил:
— Должен вас
