Читаем без скачивания Прорыв осады - Игорь Огай

– …Левое крыло!.. Подавить капонир, оттуда вручную бьют!.. Правое!.. Альварес!.. Под купол, ближе к башне!.. Павел, быстрее, во имя Инти!.. Не стрелять, беречь батареи!..

Третий удар!.. Все, остался один генератор. Но и купол – вот он. И сталеваров уцелела аж целая треть…

Дрожащая от перенапряжения пелена расступилась, пропуская людей, и снова сомкнулась за их спиной. Лучемет в руках на мгновение дрогнул и уперся, словно реагируя на огромный магнит, но Павел уже налег всем телом, по инерции с разбегу продавливая внутрь свое оружие… Вот оно что! Похоже, батарея обычных гаубиц была бы для этой крепости страшнее сотен гигаватт энергии, изливающейся с орбиты! Даже странно – нательная защита легко отводила пули.

Не рассуждать!..

Прыжок через каменное ограждение – низкое, почти декоративное!.. Хоть бы мешки с песком положили!.. Налево взмах лучом, направо удар прикладом!.. Не научились краснокожие строить оборону, все бы нападать и захватывать!.. Мало их тут…

Башенка турели чуть поодаль – дергает стволом, ведет цель… На выстрел энергии уже нет?.. К черту! Шарик гранаты к подножью, сам ничком за тело местного интая, выскочившего из казармы по тревоге без комбеза и почти без оружия…

Удар. Встряска. Вместо бетонного настила перед глазами почему-то марево защитного купола… Который вдруг лопается и распадается бледнеющими клочьями. Два дисколета над крепостью – уже не проносятся, медленно приближаются и зависают… Огненный всплеск снизу вверх откуда-то из-за корпусов крепости!.. Один летатель встопорщивается на ребро и камнем рушится на какое-то уступчатое здание. Бетон снова вздрагивает – подбрасывает, пытается перевернуть, словно блин на сковородке. Хорошо, что не надо вставать. Надо с локтя, короткими, по рассредоточенной цели… Уцелевшие рабы поддерживают десятком стволов, и отступающие с северного рубежа интаи теперь сами превращаются в факелы…

Оставшийся летатель сыплет вниз веером лучей и разрядов, а за домами уже маячит белый панцирь первого шагающего танка.

Это все. Это победа.

Вот только землянин здесь не ради нее…

– Павел, пора! – Анна с пленником на привязи разумно не полезла в кашу за бруствером, осталась снаружи. – Это наш корабль!..

Да, вот ради этого и нужен был штурм. Показательный, с громом и молниями, чтоб видно было аж из столицы. Крики о помощи, наполняющие сейчас эфир, тоже были нужны.

Павел наконец поднялся и бросился к зависшему летателю, едва поспевая за легкой индеанкой, то и дело подхватывая спотыкающегося пленного. Пятерка солдат прилипла в охранении – двое слева, трое справа, – щедро раздавая короткие выстрелы немногим раненым, недостаточно изуродованным трупам, просто темным подвалам. Слишком ценной была эта странная троица – землянин, укатэ и интай, – чтобы рисковать по мелочам.

Летатель ждал, опустившись почти на самый бетон. Из-под округлого брюха дисколета свешивался открытый люк с обычной лесенкой трапа.

Лесенка? Павел в очередной раз едва не споткнулся.

– Другой тип! – выкрикнула на бегу Анна, отвечая на незаданный вопрос. – Таких ты еще не видел! Погрузочный луч не нужен летателю, в который не влезет больше троих.

И добавила что-то на своем языке, пихнув пленника стволом в бок. Из люка навстречу ссыпался пилот: красноречивый жест, несколько слов, шаг в сторону…

Павел поднимался последним. Дурацкая лестница, округлые ступени – голый скользкий металл. Какие надо было иметь ноги, чтобы сделать так? Лучемет, зараза, заклинивает стволом и прикладом поперек узкого проема!…

– Брось! – Анна кричит уже из командирского кресла. – Ты теперь пленный, оружие не нужно!..

Да, действительно. Комбез и защиту можно оставить, но обезоружить его бы точно не забыли.

Лучемет летит в руки сбитого с толку пилота, батареи и гранаты с пояса – просто на бетон. Люк захлопывается, едва не ударяя по пяткам, и Павел падает в последнее свободное кресло. А корпуса павшей крепости в низких иллюминаторах, кольцом опоясывающих внутренность летающей тарелки, проваливаются вниз.

Все. Успели. Пока не кончился бой, пока еще рвутся в эфир последние крики интаев…

– Успели, – руки Анны подрагивали в сенсорном поле пульта, напряжение боя пройдет еще не скоро. – Успели… теперь расслабься, воин. У нас еще семь минут до атаки. Все правильно, все по графику…

Она стянула с головы шлем, не глядя швырнула за спину, откинулась на спинку, переводя дух. Павел усмехнулся, без издевки, понимающе. Высокорожденная не врала на даче у директора «Стройтреста» – в бою она действительно не была обузой. Но и закаленным штурмовиком она тоже не была. Может быть, и к счастью.

Он дотянулся до ее руки, стиснул хрупкую холодную ладошку. Она вздрогнула, как от ожога, но освободиться не попыталась.

– Что ты делаешь?

Он не ответил, лишь улыбнулся в ответ.

– Аня, ты молодец, и у тебя хороший план. Нужно только довести его до конца.

Вот тебе раз! Краснеющая высокорожденная, кто бы мог подумать, что такое возможно!

– Думаешь?.. То есть… Этот не хороший план – просто он единственно возможный. Любой на моем месте придумал бы такой. Поэтому штаб давно принял его и почти без возражений.

Павел пожал плечами. Да, наверно, так. Но… Анна все равно молодец. Даже если их собьют на подлете. Или его – белого такинэ – пристрелят между делом прямо у трапа летателя. Или интай, с каменным лицом занимавший заднее кресло, все-таки предаст второй раз и расколется раньше времени… В конце концов, даже если ее саму узнают, арестуют и без проволочек расстреляют по законам военного времени – все равно она молодец! Потому что одно дело – придумать этот безумный план, и совсем другое – вот так отчаянно и без оглядки ринуться его выполнять…

А ведь, если уж честно, было кому поручить сопровождение землянина на пути в цитадель! Легенда стала бы менее достоверной, но риск провала операции и без того огромен. Однако высокорожденная не сочла возможным увеличивать его еще хоть немного.

Интай на заднем сиденье пошевелился, произнес несколько слов. Анна посмотрела на часы и кивнула.

– Сейчас начинаем. Павел, больше ни слова вслух – сиди и зло сверкай глазами.

Она что-то сделала на пульте, и перед интаем развернулось терминальное окно. Со стороны землянина не было видно изображения, а языка он не понимал. О смысле общения Павел мог догадываться только по интонациям и по одобрительным кивкам Анны.

Пара фраз на одном дыхании… Строгий официальный ответ. Или запрос?.. Несколько коротких слов, медленно и разборчиво – пароль?.. Наверно. Потому что ответ уже совсем не так строго – встревоженно и даже где-то сочувствующе…

Анна кивала. А в пальцах ее порхал тонкий дамский стилет – блестящая игла с резной рукояткой-шариком. Одно неправильное слово или жест и… Интай понимал это куда лучше остальных. С по-прежнему скованными руками он не смог бы даже защититься.

Удар грянул вовремя, в самый разгар беседы, когда каждое новое слово лжи увеличивало риск раскрытия. Заднюю часть летателя подбросило, выставляя машину древних богов на ребро. В иллюминаторах вместо размытого скоростью зеленого ковра джунглей мелькнули серые облака…

В глазах не потемнело, только лязгнули челюсти. Кресло сильно обхватило бока, какие-то мягкие сегменты сдавили грудную клетку, не давая выпасть и стать игрушкой инерционных сил. Картинка перед глазами затянулась голубым маревом – еще один вид динамической защиты.

А летатель уже вел бой. Анна ожесточенно дергала в сенсорном поле обеими напряженными пятернями – она явно видела и слышала куда больше, чем это позволяли крохотные овальные окошки вдоль пола.

Бросок, рывок, переворот… Сброшенный шлем мечется по кабине, словно каучуковый шарик. Мягкая перегрузка – защита не справляется. Корпус тарелки не трещит, но прижатый к полу, ничем не защищенный шлем вдруг ощутимо плющится… Огненный сполох по левому борту… Потом по правому… Какой-то резкий воющий звук – выстрел в ответ?.. И тут же новый удар!..

Вот теперь в глазах потемнело. Ненадолго – сознание вернулось как раз вовремя, чтобы увидеть в передние – или это боковые? – иллюминаторы, как несется навстречу земля. Господи, с какой же высоты?..

Инка что-то кричал с заднего кресла – слишком откровенно ликующе… Анна отвлеклась от управления лишь на миг. Стилет даже не блеснул – слишком мало было света в кабине. Зато интай смолк и в судороге натянул цепь, пытаясь дотянуться до окровавленного горла…

– Зачем?! – На грудь снова легла перегрузка, и Павел подавился продолжением фразы.

Под иллюминаторами снова несся зеленый ковер, но теперь куда ближе. И… медленнее? Нет, не показалось – скорость действительно упала. А от фатального крена на левое ребро Анна удерживала аппарат лишь огромным напряжением обеих рук. И еще этот совершенно лишний для бесшумного летателя вибрирующий гул…

– Твои пилоты перестарались? – выкрикнул Павел.