как минимум. А такая любовь к новому для них эфиру заставила нас действовать без раздумий. Прямо под нами прыгала самая крупная пара, видимо, они живут двойками и при этом носятся в общей куче. Именно для них Жорик и подал свой самый лучший живительный эфир.
На этот раз я понял, что для них и три метра в прыжке не предел, а ещё они заблеяли, прям как барашки. Словно обезумев, они кинулись скакать, пытаясь достать до нас. Пришлось делиться уже со всеми, но совсем немного, чтобы только прочувствовали кайф.
Понимая, что мы снова вытащили с Жориком джек-пот, уже не раздумывая, полетели обратно. Всё стадо сразу ломанулась за нами, мы поддали «газку», они не отставали, продолжая подпрыгивать вверх.
К трёхметровому забору мы подлетели на скорости километров пятьдесят в час и…
И следом за нами легко и непринуждённо вся эта масса перепрыгнула забор, ни на метр не разделившись. Они и дальше продолжали мчаться за нами как единое целое. Стоит ли говорить, что наш курс был направлен строго на военный лагерь с Бельгийским флагом.
Жорик оставлял за нами щедрый шлейф живительного эфира, что придавала ещё большей прыти нашим преследователям.
Часовые заметили нас метров за триста, но что это такое, когда на тебя мчит масса мяса голов под двести с приличной скоростью.
Трель свистков разорвала тишину. Из палаток начинали выскакивать первые воины. Однако в первую очередь меня интересовали наёмники, что недовольно шевелились в своих спальных мешках. Именно они ходили на штурм, поэтому…
На поле мы заходили на бреющем. Спустившись пониже, промчались над самой землёй. Да, просто пролетели над разбуженными свистками наёмниками. И что характерно, эти милые звери тоже ничего особого не делали, а всё так же бежали и прыгали за нами следом.
Если ночной город ещё спал после звука свисточков, то теперь наши люди точно проснулись.
Просто, когда сотня глоток в один миг взрывает децибелами округу, выходит смачный акустический удар. Притом эти крики были живые, без капли фальши. И тому было чёткое и логичное объяснение.
Когти первых зверей рвали спальные мешки как тряпочки, следом в тела и морды ошарашенных наёмников втыкались когти бегущих следом. Особенные счастливчики испытали на себе старт животных вверх. Это когда в них входит коготь, а следом мышцы сокращаются, и он сокращается, выдирая наружу кусочек мясной плоти.
Этого сброда из наёмников как боевой единицы больше не существовало. Большинство, наверно, выживет, и это радует не меньше, чем их гибель. Заполучить десятки тяжелораненых бойцов на чужой территории — так себе перспектива для их командиров и заказчиков.
Ну а мы по широкой дуге уже заходили на построение настоящих солдат доблестной бельгийской империи. Наверняка они тоже, как все заднеприводные, считают себя империей, не меньше.
Вообще, весь этот союз из европейских государств не работал здесь даже на бумаге. Их спасало от междусобойчиков только наличие больших неосвоенных территорий и, конечно, логистика. Однако, когда звучало «Дранг нах Остен», они на время объединялись, не переставая тихо ненавидеть друг друга.
По всей видимости, дисциплина была заложена в них на уровне инстинктов. Никак по-другому я не мог объяснить, что даже пронзительный ор умирающих и раненых наёмников не заставил их разбежаться или организовать оборону, они тупо строились. Сигнал от свистков часовых передавал им именно это.
Не мудрствуя лукаво и ничем не заморачиваясь, мы просто пролетели вдоль строя, прямо над их головами.
Спустя секунды мы уже улетали от толпы обезумевших от боли европейцев. Не буду лукавить, мы остались довольны. А уже очень скоро им придётся познакомиться совсем с другими обитателями Пандоры. А пока им явно будет не до нашего Золотого города.
Вернувшись на то же самое место, где и начинался наш эпический поход, мы с Жориком решили заиметь это стадо в друзьях. Для этого парочку вожаков наполнили нашим эфиром по самую пробочку, и в замену получили частицу этого стада. С ними Жорик работал особенно тщательно, прорисовывая райскую жизнь в их сознании. И, конечно, все остальные получили свою дозу кайфа, вернув свой эфир и нам.
Примерно через полчаса мы уже пролетали над хребтом. Обратно возвращаться мы не стали. Наше время стало величиной стратегической, поэтому нас ждала долина и отправка всех наших лис к своим товарищам, доблестно несущих службу у стен Золотого города.
Память отпустила прожитое, и моё сознание погрузилось в сон. И на этот раз вновь не полностью.
Великая Мать позвала нас.
Жёлтыми огоньками вся наша команда воспарила над столицей. Не доставало только Кайрона, но он пока и не достоин, у него ещё длинный путь.
Что мы сейчас есть такое, я уже даже не задумывался. Возможно, дух, а может и душа, важно, что живая частица нас быстро летела в уже всем знакомую пещеру.
С крайнего посещения этого места здесь ничего особо не изменилось. Всё так же трудолюбиво летали «Эвы», внося Матери частички эфира, переливаясь цветами клубился эфир, да и сама она висела на своём месте. Правда, размер её стал немного поменьше, но это поправимо. Месяцы, а может и годы, и она вновь наберёт свои силы, а может и приумножит.
Привычно зависнув, мы стали делится своей памятью и новыми знаниями. Теперь она знала всё, что с нами происходило в последние месяцы. Не имею никакого представления, как это вообще возможно, но сейчас наши физические тела отдают свой эфир Великой матери.
Для неё наш умственный багаж — лучшая пища, и, конечно, частица нашего дубка.
Мгновенье тьмы… и перед моим восприятием исчезла пещера, раскрывая картину чужой долины. Мне не пришлось даже задуматься, выискивая знакомые ориентиры, такого никто из нас ещё точно не видел.
Покрытая белым порошком земля. На её поверхности не было ничего лишнего, лишь мёртвая поверхность и…
Антрацитовой чернотой играли грани кривых… кустов. Сложно понять или даже представить, что это вот строгое великолепие создала природа. Скорее, тут просматривалась работа эфира.
Кривые, треугольные стволы не превышали метра высотой, а от него произрастали такиеже гранённые ветки. Ровные углы поворотов, классический рост куста…
Не знаю…
Это больше напоминало картины земных экспрессионистов. Вот это чёрное-белое, чёткие формы… Не знаю. Это, это. Как сложный эвфемизм, как то, что не могло появиться само. Выглядело это словно чужеродное пятно среди поражённой эфиром площади.
Моё восприятие стало удаляться от этого места и открыло нам песчаную пустыню, следом каменную пустыню, невысокий кряж, а за ним… разлом. Я впервые видел это, это… Буквально мгновеньем мелькнуло это гигантское… Нет, я
