— Думаю, мне следует остаться с ней. — Это сказала Эвелина.
— Нет-нет, Конни очень настаивала, чтобы мы все пошли. Она позвонит, если возникнут проблемы.
— Но…
— Эвелина, ты действительно думаешь, что я не знаю свою собственную дочь? С ней все будет в порядке. Все, что ей нужно, — это сон. Я попозже заскочу проверить, как у нее дела. Я уже поговорила с твоей милейшей соседкой: она заглянет проверить, как дела у Конни.
— Но…
— Мы же не можем идти к этим Бенедиктам одни, Эвелина, — мрачно сказал отец Конни. — Мы их даже не знаем. Было бы ужасной грубостью отказаться от визита так поздно.
— Я думаю…
— Ну, вот и договорились. Пойдем, или мы опоздаем.
Затем в доме стало очень тихо: вся семья наконец ушла. Поднимался ветер. Отопительные трубы поскрипывали и журчали. В спальне было очень темно. Конни начала жалеть, что отказалась от компании матери в этот вечер. Это была неподходящая ночь для того, чтобы сидеть в темноте. Она включила лампу и стала листать подарок Кола — «Одиссею», — но напрасно: это только напомнило ей о том, что она не выполнила свое обещание вернуться к сиренам. Отбросив книжку, Конни включила радио, чтобы было не так скучно.
«Внимание, всем судам. Штормовое предупреждение в Соуле, Плимуте, Портленде и Уайте. Сильные штормы и снежные бури ожидаются в скором времени вдоль южного побережья».
Упоминание о приближающемся шторме почему-то встревожило ее. Она ведь не знала, когда Каллерво нанесет удар. Что, если это будет сегодня вечером? Что она может сделать в таком случае? Ей ведь запретили идти к сиренам, да и голова у нее раскалывается. Ей было трудно даже думать как следует.
Тут раздался легкий стук в окно. Глянув в темнеющее небо, она увидела Мью, сидящую на карнизе, со взъерошенными от сильного ветра перьями. У Конни екнуло сердце, когда она поняла, что это тот самый знак, которого она ждала. Быстро открыв окно, она впустила ледяной порыв ветра и замерзшую чайку. Мью уселась на туалетный столик и начала расправлять крылья, пронзительно крича.
— Что привело тебя сюда?
Мью настойчиво вопила, только усиливая ее головную боль.
— У тебя есть новости?
Птица потопала лапками.
— О ком? О сиренах?
Топот.
— Они собираются что-то сделать?
Топот.
— Ладно, ладно. Успокойся, дай мне подумать.
Конни задумчиво погладила Мью по голове, начиная складывать в уме все кусочки мозаики воедино. Мью думает, что вот-вот должно случиться нечто важное. Медленно Конни свела концы с концами. У нее шумит в голове? Она чувствовала такое и раньше. Разве не это она ощутила давным-давно — за день до ее тестирования и поездки к сиренам? Именно во время поездки к Стогам она впервые услышала о Каллерво. Но он узнал о ней еще раньше. Может быть, он тогда был даже ближе, чем она думала? Так действительно ли это головная боль? Это могло быть предупреждением. Что, если Каллерво поблизости? Нет ли здесь неподалеку враждебного мифического существа, которое пытается вывести ее из строя, проникнув к ней в сознание? Если так, то у нее должно получиться вылечить голову, если она попробует выстроить защитное поле универсала. На мгновение закрыв глаза, она сосредоточилась и нарисовала в уме изображение круглого щита. Шум в голове уменьшился, как будто кто-то приглушил звук у радио. Она узнала, что хотела.
Что же это за существо вызвало такой шум в ее голове? У нее осталось впечатление, что это меняющееся, бестелесное создание из тумана и холода. Потом она вспомнила прогноз погоды: приближающийся шторм — и как она не догадалась раньше? — должно быть, это работа грозового великана! Каллерво превосходно рассчитал время для нападения. Под прикрытием своего самого могучего союзника он вышел из убежища и направлялся в Гескомб. Собирался ли он покарать ее за то, что она отказалась присоединиться к нему? Может быть, он планировал отомстить, заставив сирен потопить первый же танкер, который они найдут, чуть ли не на пороге дома универсала? Это похоже на Каллерво. Если так, то это значит, что сирены собираются действовать, не предупредив ее об этом. Так что же она может сделать, чтобы помешать им? Ответ был очевиден. Каллерво думает, что Общество не выпускает ее из дому с тех пор, как он напал на нее. Он не ожидает, что она попытается его остановить. Как же плохо он ее знает! Она не собирается мирно посапывать тут всю ночь, в то время как решается вопрос жизни и смерти. Он уже отнял жизнь у Скарка; но больше он не получит ни одной, если только она сможет ему помешать.
Она схватила мобильный и набрала номер.
— Кол? Это Конни. У меня новости. — Она слышала на заднем плане гул голосов — должно быть, он тоже был на вечеринке у Джейн. Она быстро рассказала ему, что узнала. — Послушай, Кол, ты знаешь, что я единственная, кто может ладить с сиренами, поэтому я просто обязана поехать к ним. Я должна попытаться их остановить. И мне нужно, чтобы ты меня туда отвез. Ты сделаешь это?
Кол на другом конце связи быстро обдумывал ситуацию.
— Но я думал, что Совет запретил тебе к ним ходить?
— Кол, я не могу сидеть и ждать, когда сирены снова начнут убивать, — я просто не могу. Слушай, я многому научилась с тех пор, как последний раз встретилась с Каллерво, — я лучше подготовлена к новой встрече. Я должна это сделать. Пожалуйста, помоги мне.
Кол колебался. Он уже однажды подвел Конни, когда та в нем нуждалась, и не хотел сделать это снова. Но он также считал неразумным бросаться в бой очертя голову, не приняв разумных мер предосторожности.
— Слушай, Конни, я отвезу тебя, но мне понадобится помощь: нам одним не справиться с Каллерво и сиренами, — сказал он. — Я передам твоей тете то, что ты сказала, она сможет привести подмогу — доктора Брока и остальных.
— А как насчет судов? Что, если уже сейчас здесь поблизости есть танкер? Не могу представить себе, чтобы сирены упустили такую добычу, ведь их науськивает Каллерво. Может быть, нам следует предупредить компанию или береговую охрану, ну хоть кого-нибудь?
— Хм… Джейн и Аннина здесь. Я попробую предупредить их, чтобы они были начеку, и при этом не сболтнуть лишнего. Уверен, что и Рупа поможет. Трудно будет привлечь внимание к катастрофе, которая еще не произошла, но стоит попробовать.
— Слушай, Кол, главное, не рассказывай моим родителям, что мы собираемся предпринять. Они не поймут и, разумеется, попытаются меня остановить.
— Возможно, и мне тоже следовало бы тебя остановить, — сердито сказал Кол, — но у меня такое чувство, что ты никогда не простишь, если я попытаюсь это сделать.
— Совершенно верно.
Окончив разговор, Конни натянула на себя одежду потеплее и упаковалась в непромокаемый плащ: выходить в море на «Водяном эльфе» было совсем не весело. Мью закричала, требуя выпустить ее, и она открыла ей окно. Птица исчезла в темноте и ветре. Конни бросилась вниз по ступенькам, схватила ботинки, в спешке натянула их и выбежала через прихожую. Захлопнув за собой заднюю дверь, она помчалась по улице, однако, несколько раз поскользнувшись на льду, все-таки заставила себя идти медленнее. Валил снег, и не мягкими крупными хлопьями, а жалящими ледяными песчинками, которые ветер нес ей прямо в лицо. Конни забралась на борт «Водяного эльфа» и попыталась подготовить его к выходу в море; несколько минут спустя к ней присоединился Кол.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
