соблаговолит его величество ведать, что мы горячо желаем, дабы это самое соглашение было заключено…»
Что касается послания Генриха IV Тамерлану, то в нем дается согласие на предложение Тамерлана об установлении свободных торговых сношений между подданными Тамерлана и Генриха. В послании мы читаем следующее: «Просим вас от всей души о вашем неизменном и впредь благоволении к нам и к нашим подданным и о том, чтобы наши купцы могли бы прибывать в ваши владения при вашей личной благосклонности к ним, поскольку и нам угодно, чтобы и ваши купцы могли прибывать в наши владения».
И наконец, в послании выражается «чувство большого облегчения и большой радости» по поводу «значительной победы» Тамерлана над общим врагом – турецким султаном Баязидом. Здесь речь идет о победе Тамерлана при Анкаре.[328]
Интересно, что непосредственными свидетелями сражения при Анкаре «оказались Пайо де Сото Майор, Эрнан Санчес де Паласуэлос, посланники великого и славного сеньора дона Энрике, божьей милостью короля Кастилии и Леона, отправленные, чтобы разузнать о могуществе Тамурбека (Тамерлана. – А. М.) и турка Ильдрина (Баязида. – А. М.), об их богатствах, численности войск, которые они противопоставили друг другу, а также чтобы они присутствовали при намечавшемся сражении.
Об этих Пайо и Эрнане Санчесе узнал великий сеньор Тамурбек и из любви к великому сеньору королю Кастилии воздал им большие почести, пригласил к себе, устроив празднества и одарив подарками, получив при этом сведения о могуществе великого и славного сеньора государя Кастилии, о его владениях и великодушии, которым он славился среди христианских царей; и чтобы заручиться его дружбой, после выигранного сражения приказал направить к нему посла, грамоты, подарок, дабы расположить к себе. С этим посланником был один чекатайский (цагатайский) кавалер по имени Магомат Алькаги, с которым он отправил дары, подношения и торжественные послания. Этот посланник прибыл к сеньору королю Кастилии и передал ему послание сеньора Тамурбека (Тамерлана) и подношения, и драгоценности, и жен, которых он прислал по своему обычаю.
И его величество король, получив торжественные послания и дары, а также выслушав добрые пожелания Тамурбека в свой адрес письменно и на словах, и увидев, как он к нему расположен, приказал подготовить подарок и отправить посланников к Тамурбеку для закрепления дружбы, предложенной ему, и повелел направить в это посольство посланниками Фра Альфонсо Паэса де Санта Мария, магистра богословия, и Руи Гонсалеса де Клавихо и Гомеса де Саласара, своего стражника, с ними он отправил грамоты и дары…».[329]
Благодаря одному из них, а именно, Руи Гонсалесу де Клавихо, который посчитал, что «…так как это посольство очень трудное и в отдаленные земли, необходимо и уместно дать описание всех тех мест и земель, по которым пройдут посланники, всего, что с ними произойдет, чтобы не позабылось это, и чтобы обо всём можно было рассказывать и знать»,[330] мы имеем ценный исторический материал о биографии Тамерлана, его быте и нравах, деяниях Тамерлана в последние годы жизни.
* * *
В частности, из «Истории Великого Тамерлана», составленной Руи Гонсалесом де Клавихо, явствует одна из причин, по которой Тамерлан вознамерился пойти походом на Китай. Она проясняется по ходу того, как прибывших в ставку иностранных послов рассаживали на приеме у Тамерлана: «Потом их подняли, повели и усадили на возвышении, с правой стороны от сеньора (Великого эмира Тамерлана. – А. М.). А мирассы (эмиры. – А. М.), которые вели их под руки, посадили их ниже посла, присланного к Тамурбеку (Тамерлану. – А. М.) императором Чайсканом, правителем Китая, которого он прислал требовать (с Тамерлана) ранее ежегодно уплачиваемую дань.
Когда сеньор увидел, что (испанские) посланники сидят ниже посла китайского сеньора, он приказал, чтобы они (сели) выше, а тот ниже их.
И как только их рассадили, появился один из царских мирасс и сказал китайскому послу, что сеньор (Великий эмир Тамерлан) приказал, чтобы послы короля Испании, его сына, и прочие сидели выше его, а он, посланник разбойника, бесчестного человека и врага, чтобы сидел ниже их, что, если Богу будет угодно, он скоро его (китайского императора династии Мин. – А. М.) повесит, чтобы в будущем не смел объявляться с таким (намерением).
С этих пор (всегда) на всех празднествах и пирах, какие устраивал сеньор, их сажали в таком порядке.
Объявив это, сказали толмачу, чтобы он объяснил (испанским) посланникам, как сеньор (Великий эмир Тамерлан) заботился о них.
А этот сеньор Китая называется Чайскан, что значит император девяти империй, и чакатаи (цагатаи. – А. М.) в насмешку называют его Тангус, что значит свинья. Он владетель обширной земли, и ранее Тамурбек платил ему дань, а теперь не хочет».[331]
Однако должна была быть и еще более веская причина столь многотрудного похода: очередная священная война. О ней-то и объявил Тамерлан на хурилтае: «В то время, когда государь Сахибкиран завоевал Сирию, Рум, Гурджистан и области Ирана и опять счастливо вернулся в свою страну[332], то есть Самарканд, и, сотворив той (празднество), несколько дней благоденствовал и отдыхал, посовещавшись с царевичами и беками, сказал: «Господь всевышний дал нам такую власть, что мы мир завоевали ударами сабель и подчинили царей на земле. И слава Аллаху великому, что все, чем он вознаградил нас, редко какой царь удостаивался этого. Теперь нашему сердцу сдается, что отныне мы пойдем против неверных, займемся священной войной. И тех неверных божьим вниманием обратим в истинную веру. Пойдем против Китая и Чина. Разрушим тамошние святилища неверных и капища огнепоклонников, а вместо них построим мечети и ханакахи (суфийская обитель. – А. М.)».
Царевичи и беки все произнесли слова благодарения и одобрения.
После этого было приказано: «Тавачиям пройти по стране, определить точную численность войск тумэнов и тысяч в областях и увеличить их число!»
Согласно приказу, тавачии пошли по стране, там, где можно было увеличить число войск, увеличили, и все это отметили в тетрадях.
Затем было приказано: «Всем улусным бекам и правителям областей заняться сбором войск!» Тавачии пошли собирать войско…
Беки и военачальники Сахибкирана, бывшие в войске, каждый заботился о своей тысяче и хошуне, осведомлялся о нуждах так, чтобы никто не испытывал недостатка в чем-либо. Из еды, одежды, лошадей и других животных все было в достатке. И в результате войско было так хорошо снаряжено, что то, что имел конник, десятерым пешим хватало на несколько дней. В таком порядке было приготовлено все снаряжение.
Из оружия луки, стрелы, сабли, щиты и все, что нужно воину, было изготовлено в достатке.
Кроме того, заготовили еще несколько тысяч
