Читаем без скачивания Рыцари Белой мечты (Трилогия) - Николай Андреев

— Николай Степанович, прошу Вас, — Кирилл жестом предложил присесть. Достал портсигар. Сам Сизов не курил, и табачный дым плохо переносил, но вот Гумилёв, как он знал, не отказался бы от сигаретки. Чиркнула германская зажигалка.

Николай Степанович благодарно кивнул и затянулся сигаретой, робко держа её между указательным и средним пальцем, а когда отрывался от неё, то чуть-чуть царапал ногтем большого пальца.

— Ваше Высочество, благодарю Вас за радушие. Однако же, что заставило Вас призвать меня, простого солдата-поэта, в это место, уже получившее некий ореол таинственности. Во многом благодаря нынешнему его владыке, — намёк на столь быстрое восхождение Кирилла на вершину власти.

— Нужда, Николай Степанович, нужда в Ваших талантах. Я создаю Осведомительное агентство, которое будет нести идеи монархии, победы, славы в народ и армию. Оно должно будет остановить влияние оппозиционной печати, которое когда-нибудь погубит империю, на солдат и обывателей. Это грандиознейшая задача, и мне требуются люди подстать ей. Для этой задачи нужен настоящий гений. И я уверен, что такой гений слова сейчас сидит передо мной.

Люди творчества нет-нет, да падки на лесть в отношении их таланта. Этим нередко пользуются, так почему и Кириллу не воспользоваться?

— Вы слишком высоко ставите моё творчество, Ваше Высочество, — взмахнул рукой с зажатой в ней сигаретой Гумилёв, но всё-таки было видно, что слова Сизова ему польстили.

— Не более, чем господин Брюсов или читатели Вашего журнала "Сириус"…Ведь кто такой гений? Кто такой поэт? Это тот, кто в любом человеческом деле всегда стремится быть впереди всех остальных. Вы же заставили себя быть таким, заставили себя быть охотником на львов в Африке, солдатом, который по праву получил два Георгиевских креста. Рискните и сейчас, дайте свободу своему таланту. Мне нужны такие люди, как Вы, необходимы. Нельзя же выиграть войну только солдатами да офицерами. Её нужно выигрывать силой духа. Я в Вас верю, Николай Степанович. Я предлагаю занять место подле меня, стать руководителем Осведомительного агентства. Думаю, Вы найдёте в этой работе много от создания литературного журнала или общества поэтов. Вы будете мавром, припадающим к воде, пьющем её, а не рыцарем в пустыне, страдающим от жажды и глядящим на звёзды. Вы будете читать стихи драконам, водопадам и облакам, Вы будете читать их целой стране, а не в тиши литературного салона или мёртвенно-бледного зала.

— Кирилл Владимирович, Вы его знаете? — Гумилёв был поражён. Ведь это практически были строки из его стихотворения!

— Да, Николай Степанович, — Кирилл расплылся в довольной улыбке и начал декламировать. Правда, с выражением, оставлявшим желать много-много лучшего, но всё же..

Да, я знаю, я вам не пара,Я пришел из иной страны,И мне нравится не гитара,А дикарский напев зурны.

А потом сам Гумилёв и продолжил. С чувством, с жаром, с полной чувств глубиной…

Не по залам и по салонамТемным платьям и пиджакам —Я читаю стихи драконам,Водопадам и облакам.Я люблю — как араб в пустынеПрипадает к воде и пьет,А не рыцарем на картине,Что на звезды смотрит и ждет.И умру я не на постели,При нотариусе и враче,А в какой-нибудь дикой щели,Утонувшей в густом плюще,Чтоб войти не во всем открытый,Протестантский, прибранный рай,А туда, где разбойник, мытарьИ блудница крикнут: "Вставай!"

— Браво, Николай Степанович, браво! Это стихотворение нельзя не знать, по моему мнению. Я предлагаю Вам несколько лучший исход, нежели в дикой щели, утонувшей в густом плюще. Я предлагаю Вам трибуну, Николай Степанович, Вам и всем акмеистам, символистам, всем поэтам, кто захочет творить во имя России. Вы возьмётесь, Николай Степанович? Я не хочу Вам приказывать, не хочу требовать этого. Я просто надеюсь на Вашу помощь нашей стране и монархии. Я предлагаю Вам возможность останавливать само Солнце — Словом.

Этого стихотворения Гумилёв ещё не написал. Но — напишет! Точно напишет…Как и многие другие…

— Возьмусь ли я, Ваше Высочество? После того, как сам регент, Великий князь и Верховный главнокомандующий предлагают мне это?

Николай Степанович как-то разом поднялся, какая-то внутренняя сила, казалось, исходила теперь от каждого его слова и жеста.

— Я не могу не взяться, Ваше Высочество! Я хочу и буду служить России всем своим естеством!

"Ну хоть здесь выиграл" — облегчённо подумал Кирилл, пожимая руку разгорячённому Гумилёву. У того в голове уже рождались статьи, стихи, слова, с которыми он обратится в первом номере из того издания, что создаст Осведомительное агентство. Но сперва- собрать всех своих, надо поднимать рыцарей слова на борьбу. Кирилл же пообещал всемерную поддержку в этом деле. Пора браться за настоящую работу, пора Словом заставлять Солнце сверкать ярче, чем опасность в глазах храбрецов!

Солнце палило нещадно. Минаев бросил взгляд на голубое небо, совершенно лишённое облаков. Вздохнул — и продолжил разгружать ящики с оружием. "Авангард" вообще не доверял этой работы местным. Мало ли чего. К тому же кроме винтовок и патронов в ящиках была валюта, которую должно было хватить с лихвой на первое время. Или даже на все полтора месяца.

Место, где греки предложили разместить "училище", и вправду было безлюдным. Среди гористых холмов, на которых жили в основном пастухи, и те — из отуречившихся греков: здесь же когда-то было сердце Никейской империи. Говорят, до сих пор поминали как святого одного из никейских императоров, Иоанна Дука Ватаца. Минаев помнил это по историческому отделению университета: в офицеры-то он попал только в начале войны, записался на волне всеобщего энтузиазма. Но у кого-то энтузиазм угас, а у Сергея сменился уверенностью в том, что Россия должна победить! Сколько можно терпеть поражения от всяких азиатов, германцев и мусульман, которые свою страну держат только с европейской помощью. И в плату за это отдают одну провинцию за другой то Австро-Венгрии, то Англии…

В нескольких верстах от лагеря пролегала железная дорога. Сперва Минаев волновался, всё-таки опасно, но местный грек, кое-как разговаривавший на русском, Маркос Попандопулос, заверил, что волноваться не стоит. Железные дороги встали после того, как Черноморский флот перерезал снабжение Турции углём из Зонгулдака. Даже ночное освещение в городах исчезло, а производство снарядов или прекратилось, или упало до смешного минимума. Османская империя потихоньку умирала из-за угольного голода.

— Сергей, да ты не журися! — улыбнулся Николай Панько, чьи родители были выходцами из Малороссии. Химик и инженер, он в случае чего мог устроить турецким властям пламенный привет с весёлым салютом взрывчатки. — Комар носу не подточит. Давай уж лучше таскай, таскай ящички.

Панько и Минаев как раз работали на пару при разгрузке телег, предоставленных греками. На них с улыбками поглядывали местные. Будущие бойцы…

— Бойцы, понимаете ли, — брюзжал самый старый из "авангарда", поручик Василий Клембовский. Он как раз должен был отвечать за обучение местных. — Тряпки. Тут же целый век работать надо. Ну ладно, три месяца — минимум. Матка Боска, это же хуже, чем наши крестьяне! Они же даже по-русски не поймут, не то что по матери! А как солдат из них делать, если они ни черта не понимают в столь тонкой материи, как резка правды-матки?

— Василий Янович, не будьте столь поспешны в своих выводах. Православный православного поймёт. Эхм, я хотел сказать, христианин христианина поймёт. При определённых обстоятельствах, — это был мозговой центр, Степан Зарудный, редкий аналитик. Правда, совсем не обращал внимания на такие мелочи, как вероисповедание своих сослуживцев, глажку и стирку одежды и бритьё по утрам. Во многом благодаря этому Зарудный потихоньку становился похож если уж не на местного турка, то на местного грека — точно. И загорел к тому же за время, проведённое в Одессе и Севастополе. — Главное, чтобы они могли стрелять, выполнять наши команды и имели хотя бы какие-то способности к обучению. Одна из наших целей — саботаж вражеских линий снабжения и связи во время начала операции. Значит, этому мы должны их научить. Саботажу…Тут ведь много умения не надо, послать какого-нибудь из этих греков на телеграфную станцию и дать ему полчаса потыкать на кнопочки. И всё будет в лучшем виде, поверьте мне, Василий Янович.

— Потыкать на кнопочки, видите ли, — вздохнул Клембовский. — Ну тогда я им покажу, как учит тыкать на кнопочки поручик Русской армии! Турки ещё поглядят, ох поглядят…

За подобными разговорами прошёл весь день. Пока осваивались в сложенных из камней и тростника хижинах, которые по недомыслию Бога местные называли домами. Потом поужинали козьим сыром и лепёшками. Алифанов и ещё один кубанец, Селиванов, кое-как разумевшие местное наречие (и как только могли так лепетать на этом диком диалекте, ошибаясь в словах, но всё равно понимаемые греками?), общались с "новобранцами". Полтора десятка человек. Не самые, конечно, лучшие бойцы, далеко не самые, но это пока что всё, что было в наличии. С этих приходилось начинать.