возможности. Написал Славику в ответ на восемнадцать его сообщений и пять неотвеченных вызовов.
Потом знакомый усатый таксист увёз их на Лысую гору.
В огромной квартире Никки на этот раз было непривычно тихо и почти пусто. Хозяйка сидела на кухне и с безразличным видом помешивала остывший чай в большой кружке.
— Никки, где Винсент?
Женщина медленно подняла голову и уставилась на Бьёрна.
— Я уже сказала спецотделу: не знаю. Что вы все к нему привязались?
Никки лгала. Руслан не мог сказать, откуда он это знает. Просто видел, что она недоговаривает.
Бьёрн придвинул стул к Никки, сел и сказал:
— Никки, я понимаю: он твой сын. Но посмотри на Руслана. Посмотри.
Женщина неохотно повернула голову и вздрогнула, увидев разные глаза.
— Что… что это?
— Винсент подкинул Руслану паранойник. И мне пришлось вырезать знаки на глазу ученика. Руслан мог умереть или убить кого-то: ты же знаешь, как паранойник действует! Винсент пытался его убить.
— Нет, боже мой… нет…
— Да, Никки. Скажи, где он прячется. Мы постараемся разобраться. Ну же.
— Он сказал, что у него проблемы, — из глаз Никки потекли слёзы. — Что ему нужно отсидеться, что я должна помочь как мать. И я дала ему ключ от квартиры приятеля. Октябрьская, 114−21. Бьёрн, обещай, что ты его не тронешь. Обещай!
— Если он не нападёт первым.
Бьёрн встал.
— Идём.
Никки осталась горько плакать на пустой кухне.
…До Октябрьской доехали быстро. Возле дома, где прятался Винсент, Бьёрн сказал:
— Точно не хочешь меня тут подождать?
Руслан упрямо мотнул головой:
— Нет. Это ведь и моё дело.
— Ладно. Тогда идём.
Они вошли в подъезд и поднялись до нужной квартиры.
Воздух полнился напряжением, и Руслан не был до конца уверен, от кого оно исходит: от него, от наставника, от затаившегося за этой дверью Винсента?
Бьёрн дёрнул за ручку — не заперто. Он решительно шагнул в квартиру. Руслан за ним.
— Проходите в гостиную! — громко сказал Винсент откуда-то из глубины квартиры. — И дверь закройте.
Руслан плотно прикрыл входную дверь, и они пошли.
Винсент в верхней одежде, спрятав руки в просторные карманы пальто, стоял посреди круга из десятков мелких значков. Руслан попытался разобраться, что к чему, но понял, что не знает и половины.
— Что ты задумал? — поинтересовался Бьёрн.
— А, стало всё-таки интересно, что я делаю? — язвительно произнёс Винсент. — Вот если бы ты меня учил, точно бы знал, что я умею. А теперь вот угадай!
Бьёрн поморщился, вглядываясь в знаки на полу.
— Ты что, решил вызвать чёрный полог?
Винсент кивнул.
— Зачем? Ты же и сам убьёшься.
— А тебе не всё равно⁈ Я девять лет жду, что ты захочешь меня учить! Девять лет! А ты взял себе какого-то идиота! Зачем? Чем я хуже? Чем⁈
Руслан поёжился: разъярённый парень источал гнев, бешенство, обиду и боль. Так много эмоций. И каждая нестерпимо сильна.
Напряжение, разлитое в воздухе, казалось, можно было потрогать руками.
— И стоит так изводиться из-за меня? — спокойно спросил Бьёрн.
— Скажи мне: чем я хуже? — прошептал Винсент.
— Ничем. Не лучше, не хуже. Просто другой.
— Ты мне обещал. Обещал, Бьёрн! — он снова перешёл на крик.— —Когда мне было восемь, я спрашивал, будем ли мы вместе сражаться с монстрами, когда я вырасту. И ты сказал, что будем! Ты обещал!
Винсента трясло. Руслану казалось, что парня одержал злой дух. Не может человек вмещать столько злости и боли.
Или может?…
Бьёрн хотел ответить, но Винсент уже не слушал.
— И вместо меня ты подцепил кого-то с улицы! Да ты его даже не знаешь! Его мог учить другой! Кто угодно! А ты должен был учить меня! Меня!
Чёрные глаза в ярости уставились на Руслана. Сын Никки судорожно вздохнул и продолжил уже спокойнее:
— Я ведь пытался тебя извести. Но тупой Санёк даже с Мёртвым Сторожем не смог с тобой управиться, — Винсент оскалился. — Идиот! Ничтожество! Тогда я вырастил падь. Но эта тварь сбежала. Но ничего, я сам всё сделаю.
Винсент резко вытащил руку из кармана. В руке был зажат нож с коротким чёрным лезвием. Он замахнулся и прыгнул на Руслана.
— Сдохни!
Руслан не успел бы отшатнуться, но между ним и обезумевшим парнем встал Бьёрн. Время будто застыло. Руслан не дыша смотрел, как наставник сжимает лезвие Винсентова ножа. На пол неровными пятнышками капала кровь.
Винсент всхлипнул, вырвал нож и отскочил обратно в круг.
— Ты с ума сошёл? — спросил он, потрясённо глядя на Бьёрна. — Не видел, что это? Тебя же теперь и спецотдел не откачает…
— Видел. Но он мой ученик, и я должен его защищать.
— Бьёрн, — настороженно окликнул наставника Руслан. — Бьёрн!
— Он умрёт, — прошептал Винсент. — И всё из-за тебя. Это ты виноват.
— Руслан, не слушай… его.
Голос наставника звучал невнятно и странно. Руслан обошёл Бьёрна и заглянул ему в лицо. Он был мертвенно-белым, а изо рта тянулась чёрная струйка. Черты лица заострились, глаза запали.
— Ты за него готов жизнь отдать, да? — Винсент горько усмехнулся. — Стоило догадаться! Что ж, хотя бы помни обо мне.
— Не надо! — крикнул Бьёрн.
Винсент одним судорожным движением полоснул лезвием по горлу и рухнул, заливая кровью нарисованные на ламинате знаки.
Бьёрн выругался и обессиленно опустился на пол.
Руслан бестолково метнулся к Винсенту, обратно к Бьёрну, но не представлял, что делать. Кровавая лужа возле неподвижного тела становилась всё больше.
— Я звоню в скорую. Или звонить в спецотдел? — спросил Руслан, пытаясь совладать с нарастающей паникой.
Бьёрн медленно мотнул головой. Приоткрыл рот — чёрная жидкость потекла гуще и страшнее — и сказал:
— Езжай на кладбище. Сторож… нужен…
Он медленно завалился на бок, и Руслан с ужасом понял, что Бьёрн умирает. Вот прямо сейчас. От пореза ладони.
Руслан сорвался с места и побежал. Выскочил из подъезда и только тут сообразил позвонить в такси. Да, машину на Октябрьскую, 114. До кладбища. Ближайшего. Да, как можно быстрее.
Ждать пришлось шесть минут. Целых шесть минут!
Всю дорогу Руслан думал только о том, чтобы не было пробок. Чтобы светофоры давали зелёный свет. Только бы успеть.
Едва машина остановилась, он выскочил из такси и хотел бежать на кладбище, но таксист закричал, требуя оплату. Руслан нервно обшарил карманы, ничего не нашёл и только потом вспомнил, что можно сделать перевод.
Как всё это не вовремя!
Быстрее. Быстрее.
Бежать.
Он заскочил на территорию кладбища и беспомощно огляделся. Как искать Сторожа? Может, нужен какой-то ритуал? Знак? А он ничего не знает. Бесполезный, никчёмный идиот.
Где ты, Сторож⁈
— Я тут, — раздался голос у него за спиной. — Когда я действительно нужен, меня достаточно просто позвать.
Руслан повернулся: между оградками стоял пожилой мужчина с ярко-синими глазами.
— Бьёрн… он… — затравленно выдохнул Руслан, — помогите!
— Что с ним?
— Его ранили каким-то чёрным ножом. Вроде, несильно, в ладонь. Но у него изо рта чёрная жижа льётся. Он велел вас найти. Помогите.
— О, вот как? — слабо удивился Сторож. — Запрещённый артефакт? Давно такого не видел… что ж, он умирает.
— Вы поможете?
Сторож молчал мучительные несколько секунд, глядя Руслану в глаза. Казалось, пристальный взгляд Сторожа проникает в мозг, в память, в самую суть личности. Выворачивает наизнанку. Просачивается в глубину. Ощущения хуже Руслан не испытывал. Но он не отвёл бы глаза даже под страхом смерти. Ни за что.
— Хорошо, — кивнул наконец Сторож. — Я дам тебе шанс. Ищи его надгробие.
Сторож махнул рукой в сторону бесокнечного ряда могильных плит. Только что там возвышались голубые оградки и плиты разной высоты, окружённые редкими кустами и рыхлыми сугробами. А теперь перед Русланом тянулась дорожка, вдоль которой стояли одинаковые плиты. До самого горизонта.
— У тебя не так много времени, — проговорил Сторож.
И Руслан шагнул на дорожку.
Как найти плиту Бьёрна? Почему у него вообще есть надгробие⁈
Так, это потом. Сосредоточься. Ищи.
Руслан всматривался в таблички на плитах. Плиты, кстати, оказались не идентичными: одни явно новые, другим, видимо, несколько лет, а некоторые выглядели совсем древними. Нигде ни цветов, ни венков, ни подношений.
Так, плиты с женскими именами определённо не подходят. Он огляделся.
Идём дальше. Бьёрну около тридцати. Значит, не годятся и те, что датированы, серединой прошлого века, например, и те, чьи владельцы — сверстники Руслана.
Стало понятнее, что искать, но как найти среди оставшихся плиту наставника, Руслан по-прежнему не представлял. Он ведь не знает, как зовут
