Свет, лившийся из окна, легко проникал в образовавшуюся щель, так что можно было без труда разглядеть начальное содержимое полок.
Интересные дела! Неужто — все по новой?..
Невский рывком распахнул створку до упора.
Нет, все вещи были на месте.
Он пожал плечами и закрыл шкаф, но тотчас заметил, как створка медленно, слегка приотворилась, с механическим упорством обнажая полки.
Надо полагать, так было и вчера, и позавчера, и еще задолго до его приезда — просто с самого начала на такую мелочь он, увы, не обратил внимания.
Плохо, подумал Невский, запереть бы не мешало.
Но ключей не было. Да и водились ли они здесь вообще?!.
Книга, которую он взял с собой на отдых — "Двенадцать башен" Ли Юя, валялась на тумбочке у изголовья, но читать сейчас не хотелось.
Невский допил свой вчерашний "Байкал", тихо выкурил сигаретку, вытащил из тумбочки новую, непочатую пачку и, сунув ее в карман, двинулся на выход.
Никакого конкретного плана действий не было, да, в сущности, и не могло пока возникнуть — просто тягостно и тошно было оставаться в номере, бок о бок с безмятежно почивающим соседом.
Конечно, неразумно и несправедливо раньше времени подозревать его — и все же!..
Разум в силах совладать с эмоциями, спрятать их поглубже, но от этого они не исчезают, вот в чем штука. А эмоции, сидящие под спудом, очень скверно действуют на организм и, главное, вредят работе самого рассудка.
Замкнутый, порочный круг.
Куплетова будить он не стал.
Когда Невский уже шел по коридору, ему почудилось, что сзади кто-то пристально за ним наблюдает.
Он обернулся — одна из дверей, в длинной веренице прочих, слегка скрипнула и тотчас глухо стукнула, как случается при сквозняке.
В другой бы раз Невский так и решил: сквозняк гуляет — и ладно.
Но он знал, просто был уверен, что, едва только направится дальше по коридору, как его вослед начнут оглядывать, ощупывать и запоминать два недремлющих ока праведной Евфросиньи Аристарховны.
Ну и шут с тобой, старой, в сердцах подумал Невский, тебя мне еще не хватало бояться. Хотел бы я знать, скольким кровушки ты попортила за свою замечательную, нужную родине, отважную жизнь?! Давай гляди! Наслаждайся!..
Лишь один нюанс, по причине сильного волнения и расстройства, Невский упустил из виду в тот момент: его чуткая соседка по столу, Евфросинья Аристарховна, жила не на втором этаже, как он, а на третьем.Только и всего-то.
Спустившись по лестнице, он пересек вестибюль, набросил на голову капюшон и толкнул парадную дверь.
До обеда оставалось достаточно времени, чтобы всласть нагуляться по размокшим аллеям, успокоиться и, главное, привести мысли в порядок, чтобы снова проанализировать события минувших суток и попытаться отыскать в этом деле хоть какую-нибудь мало-мальски толковую зацепку.
Невский рассеянно глянул по сторонам.
На краю площадки перед главным зданием одиноко стоял милицейский "газик".
Никто из санаторцев не гулял. Кругом было непривычно, как-то уж совсем по-осеннему, пусто.
Только желто-синий "газик" на фоне отключенного — по случаю дождя фонтана.
И еще — трое в милицейской форме, деловито поднимавшиеся по ступеням.
Впереди, сильно отмахивая, точно на параде, левой рукой, семенил невысокий крепыш в чине майора, на вид — лет пятидесяти, лысоватый, с приличным брюшком и кирпично-красной лоснящейся физиономией.
Позади него, громко цокая по мрамору подкованными каблуками, с угрюмым выражением на лицах и окаменелой целеустремленностью в глазах, шагали двое подчиненных — худенький, чернявый, слегка сутулый лейтенант и здоровенный румяный сержант с роскошными пшеничными усами.
Невский ничуть не удивился появлению таких гостей.
Это вполне естественно, сообразил он. Ведь Лидочкато — здесь! Они должны были приехать сюда. Даже странно, что с таким опозданием.
Прежде чем спуститься по мраморной лестнице, мокрой и оттого сверкающей даже без солнца, он деловито распечатал впрок припасенную пачку, достал сигарету, чиркнул старенькой зажигалкой, ладонью прикрывая язычок пламени от ветра, и, после нескольких безуспешных попыток, все же закурил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
С наслаждением сделал несколько глубоких, обстоятельных затяжек, но капли дождя попали на сигарету, и она быстро погасла. Пришлось вытаскивать новую.
Милиционеры, наконец, гурьбою поднялись и поравнялись с Невским.
Двое сразу же направились к дверям, а майор, шумно выдохнув воздух, неожиданно остановился и привычно козырнул.
Невский, что-то промычав, приветливо кивнул в ответ.
В эти мгновения он снова был занят выяснением отношений со своей капризной зажигалкой.
Как и всякий, кто когда-либо работал в органах, он не питал к милиции особенных симпатий. Впрочем, эта нелюбовь была взаимной, хотя внешне все смотрелось очень хорошо.
— Так. Кто здесь — Невский? — без лишних предисловий произнес майор, показывая Невскому свои служебные корочки. — Знаете такого?
— Хм, еще бы не знать! Вот он, перед вами, — отозвался Невский, любовно оглаживая бороду. — А что?
— В доме убитого найден ваш нож. Прошу предъявить документы.
Глава 11
В директорском кабинете майор долго и придирчиво разглядывал паспорт Невского, его служебное удостоверение, его санаторную карту.
Там, на улице, про убийство и нож он сказал таким тоном, будто Невский изначально был в курсе событий и, главное, всем об этом хорошо было известно.
В принципе майор ничуть не ошибался, хоть и видел Невского впервые. Но подобное отношение, эдакая безапелляционность в разговоре — раздражали.
Мог бы, черт возьми, и потактичнее, подумал Невский. Что я — бомж безродный из вонючей подворотни? Да и в этом случае — обязан деликатней быть. Служака!..
Меж тем проверка документов завершилась, но майор зачем-то вновь раскрыл служебное удостоверение и, неотрывно глядючи в него, задумался надолго.
Судя по всему, он искренне недоумевал, как такой известный, уважаемый человек вдруг оказался замешан в этом диком преступлении. И зачем здесь очутился вообще — в таком-то, вовсе не по рангу, месте.
Однако же Невский и сам был в полнейшей растерянности, мягко говоря.
В номер его не пустили — оставили сидеть внизу, а двое милиционеров наведались наверх.
Оттуда они довольно скоро возвратились, не обнаружив ничего предосудительного.
Да и откуда было такому взяться?!
Если бы только сам Куплетов не натрепал чего спросонья, однако расчудесного массовика-затейника, как выяснилось, и след простыл.
И снова гаденькое, скверное предчувствие непроизвольно поднялось в душе.
Хотя, по совести, как смеет он кого-то без улик подозревать?! Все эти умопостроения, предощущения — не стоят и гроша. Пока, по крайней мере.
— Вы знаете своего соседа? — въедливо спросил майор. — Надеюсь, было время познакомиться получше?..
— К сожалению, нет. Так, встречались мельком... Два-три слова в основном.
— А почему?
— Такой уж у него житейский распорядок, — пожал плечами Невский. — Он здесь — ветеран, бывалый человек. Кому-то может показаться и в диковинку.
— Но только не вам, — хмыкнул майор. — Понимаю. Ну, а чем он вчера, например, занимался? Сколько-то вы виделись с ним, надо думать?!
— Сколько-то — конечно. Но не больше. Исключительно поверхностные впечатления. Вчера он появился лишь под вечер, ближе к ужину, потом опять ушел. В карты с друзьями играть. Он это дело уважает. Вернулся только утром, когда я собирался уже завтракать. Он остался в номере и сразу же лег спать. Кажется, он был. до крайности усталый.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Вон как. — покивал майор.
— Но ему нельзя! — вмешался главный врач, сидевший здесь же, в кабинете.
— Что нельзя? — строго уточнил майор.
— Да пить — вот что!
