английскому.
Через пару дней Глеб сообщил, что Ярослав жаждет заниматься английским именно с ней. Она отказалась. Ей не хотелось связываться с детками богатых людей. Она капризны, а их родители вообще несносны. Они ведут себя так, будто не за знания своего ребенка платят, а покупают ему раба.
Но Георгий уговорил, и Карина согласилась на предложение Рыжова. Тем более оно было очень заманчивым. Антон вообще поражал ее своей щедростью. Он не скупился, платил всем работникам не просто хорошо, отлично. Он делал им подарки, премировал. В ресторанах оставлял щедрые чаевые. Подавал нищим. Что уж говорить о членах семьи, на них он тратил гигантские суммы. Чего стоили хотя бы зимний сад для жены и лифт для отца. А в доме бывшей супруги все ремонты делались за его счет. Но Антон мог себе это позволить. Отлично человек поднялся, а начинал с поставок тканей из Пакистана.
Карина решила позвонить Ярославу, спросить, как он. Гудки пошли, но ей не ответили. Обиделся? Или убежал без телефона? Не всегда же он у него в руках или кармане, бывает рядом лежит на столе.
Снова вспомнился Дэвид. Он о ней думает, интересно? А совесть часто ли его мучает? Или он заткнул ее аргументом: «Это все для блага Карины!» Она обязательно задаст Дэвиду эти вопросы, когда найдет его. Она пробовала сделать это через соцсети, но безрезультатно. Не нашла и следов его друзей. Но Карина и не знала их полных имен, а паб, над которым Дэвид снимал комнату, сгорел. На его месте сейчас какая-то модная коктейльная.
С этими мыслями Карина ехала в метро и шла до своего дома. Добиралась долго, а все потому, что проворонила остановку, где нужно было пересесть, возвращалась. Да и от метро шагала медленно. Было прохладно, но сухо, и гулялось хорошо.
Когда до дома оставалось несколько десятков метров, возле нее затормозила машина. Старая и грязная. Корыто, можно сказать. Она испуганно отпрыгнула. Поблизости ни души, до подъезда бежать долго, спрятаться негде…
Когда дверка машины распахнулась, Карина облегченно выдохнула. Свои люди!
Ей предложили сесть, но она отказалась. Тогда тот, кому она доверяла, грубо схватил ее и втащил в машину. Легко, будто она весила не сто кило, а вполовину меньше.
Карина хотела закричать, но к ее рту и носу прижали тряпку, от которой резко пахло. Она вдохнула, голова закружилась, и девушка стала проваливаться в туманную бездну.
Глава 4
Зря она переживала!
Ужин удался на славу. И нахваливали его все, в том числе пакистанцы. Руслану даже вызвали в столовую, чтобы поблагодарить. Может, они из вежливости, конечно, все же культурные люди, но она верила в их искренность – тарелки гости возвращали почти пустыми.
– Лана, ты не могла бы сделать доброе дело? – Это Санти обратилась к отдыхающей на кухонном подоконнике поварихе. Она пила чай, смотрела в окно и думала о шефе Али.
– Если оно не требует много физических усилий. Устала я.
– Отнеси, пожалуйста, еду Аше. Антон злой, как пес, сегодня. Гоняет меня. Нет ни секундочки свободной.
Да, Рыжова Руслана сегодня не узнавала. Где его всегдашнее расположение к людям, вежливость? Только с гостями радушен, на остальных же разве что не гавкает. И то лишь потому, что хорошо воспитан. Прилетело даже Руслане, причем ни за что. Антону партнеры привезли коробку специй, он забрал ее, а когда увидел, как повар добавляет в блюдо куркуму, начал возмущаться, решив, что Лана нашла презент из Пакистана и без спросу воспользовалась им. Антон, когда разобрался в ситуации, извинился, но осадочек, как говорится, остался.
– Аша меня боится, как и остальных, – ответила Санти Лана. – Верещит и порывается спрятаться.
– Сейчас она знает тебя и не будет себя так вести.
– Она же не безногая, почему не выйдет?
– То есть ты отказываешь мне в просьбе?
– Конечно, нет, – тяжело вздохнула Лана. Ей так хотелось посидеть подольше, дать ногам отдохнуть, да и чай не допит, но доброе дело – это плюс в карму. – Только на поднос еду сама поставь.
– Хорошо.
Санти быстро собрала Аше ужин, не забыв про ананас. И тут же унеслась в гостиную. Мужчины находились в зимнем саду. Они курили (им позволялось), пили кофе, кто-то виски, вели беседы. О чем, Лана не имела понятия. Не о делах же, сколько можно? Об акциях, машинах, виллах? Картинах или редких книгах? Кто этих богатых знает, что они коллекционируют.
Лана поднялась на второй этаж, постучала в дверь. Через несколько секунд вошла.
К ее удивлению, Аша была не одна. В комнате находилась Мария. Женщины разговаривали. Лана вспомнила, что домоправительница жила в Пакистане, значит, хоть немного говорит на урду. Странно, что раньше эти двое не общались.
– Поставьте на тумбочку у кровати, – попросила Мария.
Лана так и сделала, после чего ушла. Ей хотелось вернуться на подоконник и допить чай.
В кухне никого не было. Никто не мешал думать о шефе Али.
Рэе.
Солнечном Мухаммеде… Истинном султане ее сердца!
Лана не могла сдержать в себе чувство к нему. Оно вырывалось постоянно, но этого никто не замечал. Что неудивительно, в этом доме всем было плевать на окружающих. Хозяевам друг на друга и на прислугу, тем так же… Друг на друга и на хозяев! Исключение – Санти, она обожает госпожу и забоится о ней. Неравнодушна к Ильджасу. Хотя кто ее знает? Что у этой женщины на уме?
Руслане больше не хотелось работать у Рыжова. Но и в кафешку свою возвращаться она не желала. Надо идти дальше. Туда, где она будет расти. Когда Рэй ее бросит, Лана запишется еще на несколько курсов, отучится и станет-таки шефом. Не важно, в каком ресторане. Но будет стремиться к пакистанскому.
Почему она не могла отделаться от мысли, что
