Он залпом выпил вино, попрощался и исчез как тень.
Обычная городская суета на следующий день превратилась в бешеную суматоху, когда королевский кортеж вошел в Шинон. Едва трубы разорвали послеполуденную тишину города и зазвонили все колокола, Катрин, несмотря на предписание об осторожности, накинула на голову вуаль и высунулась из окна.
Над волнующейся человеческой толпой, собравшейся в Гран Карруа, она увидела флаги, вымпелы, боевые знамена, копья и пики. Эскадрон рыцарей, одетых в доспехи, окружал короля, также закованного в латы, и экипаж, в котором находились королева и супружеская пара Ла Тремуев. Для главного камергера не нашлось лошади, способной выдержать его вес. Завидев его герб, Катрин инстинктивно отодвинулась от окна. Хотя она чувствовала себя в безопасности, но не могла удержаться от страха при виде своего врага.
До этого момента она еще сомневалась в своей победе, и ее воображение рисовало тысячу препятствий. И вот наконец толстобрюхий Ла Тремуй прибыл.
Кортеж проехал перекресток, заполненный толпой, откуда раздавались крики «ура!» и «да здравствует король!», и свернул на улицу, которая резко поднималась вверх к замку… Когда последняя повозка скрылась, Катрин торжественно посмотрела на Сару.
– Он приехал! Я победила!
– Да, – вздохнула цыганка, – ты выиграла, и теперь дело за рыцарями королевы Иоланды – им убивать хищника.
– Не без меня! – воскликнула молодая женщина. – Я хочу быть там и, если мы провалимся, разделить участь заговорщиков. Я имею на это право.
Сара не ответила и принялась зашивать вырванный клочок на манто Катрин. Прошли сутки с тех пор, как они вошли на этот постоялый двор, но Сара уже не находила себе места, как зверь, попавший в клетку, и искала, чем бы занять себя. Для Катрин это вынужденное бездействие было тоже тягостным. Почти все время она проводила у окна, наблюдая за жизнью на улице. Часы текли медленно, а ей не терпелось действовать. Она чересчур боялась. Слишком часто она отчаивалась в успехе своего плана до тех пор, пока своими глазами не увидела приезд Ла Тремуя. И теперь, когда он был здесь, сгорала от желания скорее броситься в бой.
Когда спустилась ночь и там, наверху, в замке, на большой Часовой башне колокол, именуемый Мари-Жавель, который задавал ритм городской жизни, пробил отбой и улицы погрузились в тишину, Катрин рискнула открыть окно и выглянуть наружу, не закрывая лицо вуалью. Ночная темнота вполне заменяла вуаль, хотя, по мнению Сары, ночь была довольно светлой. Да, так оно и было. Ночь была замечательная: темно-голубое, мягкое и глубокое небо сверкало бриллиантами звезд… Такая ночь больше подходила для любви, а не для тайных собраний заговорщиков.
Катрин видела только противоположную сторону улицы, где плотно закрытые деревянные ставни и тишина свидетельствовали о том, что живущие там добрые горожане – слесарь, целый день наполнявший улицу шумом своей мастерской, и аптекарь, чья лавка распространяла запахи лекарств, – спали.
Но теперь, когда дневной шум стих, спящий город имел таинственный вид. Катрин казалось, что она находится в центре большой шкатулки для драгоценностей, неприступной, как крепость. Она спрашивала себя: не находится ли она под защитой тени Жанны д'Арк? В легком журчании реки, в далекой, почти неслышимой песне, в шуме колышущихся деревьев, в запахе плодородной земли, смешанном с запахом жасмина, доходившим до нее, Катрин слышался ясный голос Девы, пришедшей издалека, скоротечный пролет которой озарял ее жизнь, оставив неизгладимое впечатление…
Жанна! Как чувствовалось до сих пор ее присутствие здесь, в этом укрепленном городе, где память о ней останется на века! Это имя, произносимое во всем королевстве шепотом из-за боязни шпионов Ла Тремуя, в Шиноне звучало на всех перекрестках, эхом отражалось от каменных стен… С приходом ночи белое привидение начинало жить, посещая каждый дом. Катрин машинально подняла голову к Млечному Пути, словно ища там отблеск серебряных лат…
– Жанна! – шептала она. – Помогите мне! Ведь, желая вырвать вас у смерти, я обрела счастье, которое мне казалось уж несбыточным. Этим я обязана вам… Сделайте так, чтобы страдания не были напрасны. Верните мне любовь и потерянное счастье.
Что-то свежее и пахучее ударило ей в грудь, прерывая грезы. Она вернулась на землю… Машинально протянув руки, Катрин подхватила букет роз и поднесла его к лицу. Каждый лепесток благоухал… Наклонившись в темноту улицы, Катрин искала того, кто послал эту душистую весточку, и вскоре различила под навесом дома напротив высокий, темный силуэт человека, немного выступившего вперед.
Еще до того, как она рассмотрела темную фигуру, она уже знала, кто это. Пьер де Брезе медленно вышел на середину улицы и некоторое время стоял неподвижно, глядя на окно, в котором была видна грациозная фигура молодой женщины. Она не могла разглядеть черты его лица, но услышала, как он тихо произнес: «Катрин…»
Поглощенная неожиданно нахлынувшими чувствами, она не ответила, только покраснела, словно девочка, потому что в этих двух слогах, составляющих ее имя, Пьер поместил больше любви, чем в целой поэме. Ей так захотелось протянуть ему руки, привлечь к себе, чтобы он был здесь. В это время луна взошла над крышей дома, скользнула лучами по черепице, посеребрив ее, пошарила по улице, остановилась на фигуре молодого человека, осветила окно и заглянула в комнату. Катрин невольно оттолкнула рукой этот яркий свет и отступила от окна. В последний момент она увидела, как Пьер послал ей воздушный поцелуй…
Теперь было очень светло. Опасно показываться в окне, хотя ей очень хотелось. Она жаждала снова увидеть это лицо, обращенное к ней и озаренное трогательной улыбкой… Она все же посмотрела в окно и вздохнула. Улица была пуста. Пьер исчез… Катрин медленно прикрыла окно и жалюзи, зажгла свечу. Взяла в руки букет, лежавший на столе, и снова вздохнула, закрыв глаза, вдыхая пьянящий запах цветов. Трепетный голос, только что звучавший в темноте, все еще звенел в ее ушах. Она старалась поймать его эхо, погрузив лицо в розы, как вдруг…
– Удивительная эта гостиница… – раздался хриплый голос Сары, которая проснулась от света. – Я и не заметила, как он просунул эти розы сквозь стену.
Оторванная от своих размышлений, Катрин подарила ей гневный взгляд, но тут же рассмеялась. Сара сидела на кровати. Толстые сероватые косы лежали на ее плечах. В глазах светились насмешливые искорки, опровергавшие ее напыщенный вид.
– Красивые, да?
– Очень красивые. Бьюсь об заклад, что они прибыли прямо из замка и их принес некий сеньор.
– Не буду спорить. Так оно и есть… Это он бросил мне букет.
