Читаем без скачивания Тайна Орлиной сопки. Повести - Левин Минель Иосифович

Информация была лаконичной — Джураев берег время. Но Леднев хотел знать о Зябликовой подробнее.

Он не сомневался, что старший лейтенант может рассказать о ней гораздо больше. И не ошибся.

Валентина Зябликова влюблялась с первого взгляда и всякий раз верила, что наконец-то встретила настоящего человека. Так она познакомилась и с Валейским, горным мастером, как он представился ей.

Участковый тоже познакомился с ним.

— Вы как, здесь пропишетесь или Валентину заберете с собой?

— Разберемся, — ответил Валейский. — Я ведь специалист узкого профиля.

Это было позавчера. А затем он ушел и не вернулся…

В Караганду пошел запрос об Андрее Валейском, а дом Зябликовой был взят под наблюдение.

Ровно в десять часов утра раздался телефонный звонок:

— Товарищ майор, к вам гражданин Султанов.

Спустя некоторое время в коридоре раздались шаги.

— Жжет руки, — признался шофер, кивая на повестку. — Я как вчера ее получил, так и места себе не нахожу.

— Давайте еще раз вспомним, что было в тот вечер, — предложил Леднев.

Султанов понимающе кивнул.

— Кадыров еще на Орлиной заявил: хочу угостить своего приятеля, тот, мол, здорово помог нам, когда разгружали машину. Вот я и согласился.

— Кстати, его фамилия Росляков. Отбывал, наказание вместе с Кадыровым.

— Я это знаю. А вел он себя спокойно. Рассказал, что с прошлым покончил. Теперь горный мастер, денег тьма. Кадыров и говорит: «Мы тоже гребем червонцы лопатами». Это он, конечно, загнул, хотя заработки у нас тоже хорошие.

— Что было дальше?

— Митька все Верой Васильевной интересовался. Понравилась, должно быть. Все расспрашивал: а кто с ней остался? У нее с Сениным, что, служебный роман?.. Потом была неприятность. Сидел за соседним столиком один гражданин. Официантка его обхаживала…

— Расскажите-ка это подробнее.

— Так ведь с Сенина все и началось. Мы с Кадыровым стали вспоминать, как однажды геолог попал в снежный завал, пальцы отморозил, удалили два на левой ноге без наркоза. В другой раз сорвался с обрыва, чудом остался в живых. Вернулся в партию, шутит:

«Нырнул я с Аничкова моста в Фонтанку». Он ведь вырос в Ленинграде. Здесь, в горах, у него были свои Невские ворота, Ростральная колонна. Или вдруг скажет: «Едем к скульптурной группе Ши-Цзы». Мы уже знали, что он имеет в виду. Тут наш сосед и вмешался: «Ну и эрудит ваш Сенин». Митька сразу полез выяснять отношения. Сосед тоже, видать, пропустил немало. В общем, сцепились они крепко. Сосед все кричал: «Ты Мавричева еще не знаешь!» Потом, кажется, официантка его и увела.

Музаффар-заде вынул из вазы пожелтевший букет, смахнул со стола засохшие лепестки.

Вазу ему подарили в школьной библиотеке. Пригласили однажды на конференцию по правовым вопросам. Кого-то заинтересовало, на чем строится работа следователя. На интуиции, логике, психологии, ответил он тогда.

— А вы можете определить, что я за человек? — вдруг бросил вызов долговязый подросток.

— Давайте попробуем. Вот вы любите животных? — осведомился Музаффар-заде.

— По-моему, это необязательно.

— Уступаете в троллейбусе место женщине?

— Смотря по обстоятельствам.

— Как относитесь к ветеранам войны?

— Не люблю пропускать их без очереди.

— Назовите своих друзей.

— А это зачем?

— Человек подобен руде. Он формируется и деформируется при определенной температуре.

— Вы так считаете?

— Да не я, а Горький. Короче говоря, — подытожил следователь, — вы еще только формируетесь, юноша, и, как мне кажется, не совсем в правильном направлении.

Потом был разговор с директором школы:

— А ведь этот парень — циник. Что у него за семья?

— Очень смутно представляю, — признался директор. — Дети растут. Мы в школе учим их всяким наукам основательно, а вырабатываем ли моральную основу?

— Психологи утверждают, — сказал Музаффар-заде, — что нравственная инфантильность в конечном счете приводит к разложению личности.

Вечером его старшая дочь призналась:

— Всем очень понравилась твоя лекция. — Она проходила педагогическую практику в этой школе.

— Поставили галочку? — недовольно спросил Музаффар-заде.

— Да что ты!

— Хорошо, если не так…

Следователь подошел к окну. Черные тени исполосовали стены домов. Прозрачные облака, подсвеченные малиновыми лучами солнца, медленно передвигались по небу.

«Конечно, — думал Музаффар-заде, — работа следователя требует логического мышления. Но хорошо, когда она основана на фактах».

В деле, которое он сейчас расследовал, с фактами пока еще было туговато.

11

Из Андижана пришел ответ: Росляков Дмитрий Иванович в городе не прописан. Тогда майор Леднев запросил адресно-справочное бюро, где имелась картотека с незаменимым источником информации — листками прописки. Вскоре он уже знал, что в Душанбе и районах республиканского подчинения проживает столько-то Росляковых, в том числе пять Дмитриев Ивановичей. К Ледневу стали стекаться сведения об этих людях. Того, кто его интересовал, среди них тоже не было.

Позвонил капитан Бабаев. Ему удалось установить, что Митька Тля добрался рейсовым автобусом до Нурека. Там его след терялся.

Леднев взглянул на часы:

— Кадырову вручили повестку? Что-то он задерживается.

Женщина требовала немедленного свидания:

— Я по делу убийства.

Леднев узнал голос. Там, в горах, когда его недружелюбно провожали геологи, этот голос поддержал его.

Женщина была возбуждена, не знала, с чего начать. Но в конце концов разговорилась и сообщила некоторые интересные сведения о Сенине:

— Он любил одну женщину. Каждый день писал ей в Ленинград. Как-то двадцать дней никто из партии никуда не ездил, за это время у него накопилось двадцать писем. Столько времени жить в разлуке — и так любить! Но Юрий Васильевич ни разу не пожаловался на судьбу. Я всегда удивлялась: какой он сильный!

Верочка тоже любила своего мужа, — дополнила она свой рассказ о Голубевой. — А тот ревновал — и не без основания. Но Сенин тут ни при чем. Ергин, вот кто проходу ей не давал. И знаете, в ту ночь его на месте не было.

Ергин?! Это было что-то новое. Майор вспомнил, как нервничал начальник геологической партии во время их прошлой беседы. Но ведь его можно было понять: убиты люди, которых он близко знал и которые находились под его началом.

— Вы считаете, что Ергин способен на такое чудовищное преступление?

— Ах, — призналась она с досадой, — я теперь всех готова подозревать.

Больше сказать ей было нечего, и женщина ушла.

«Конечно, факт настораживающий: почему Ергин сказал, что ночевал в палатке? Где он был на самом деле? И вообще, что он за человек? — размышлял Леднев, узнав к тому же, что у Ергина вторая группа крови. — Надо бы переговорить с парторгом Гулямовьм».

В этот момент поступило сообщение, что Кадыров исчез.

12

Когда объявили посадку, пестрая толпа с узлами и чемоданами ринулась к вагонам. Кадыров затерялся среди людей и вынырнул где-то в конце состава. Проводница бегло взглянула на билет, поставила галочку в блокноте.

Поднялся он в тамбур с твердым желанием не оборачиваться. Но какая-то сила заставила повернуть голову. На перроне была толчея. Людей было много, и все, казалось, смотрели на него. Даже почудилось, будто протягивают руки. С трудом оторвавшись от этих настороженных глаз и тянущихся рук, готовых вцепиться в него, Кадыров наконец очутился в вагоне. Сел в купе подальше от окна, сжимая коленями небольшой чемодан. Хотелось одного — скорей бы тронулся поезд.