Мистер Стокс и капитан Имри служили на тральщиках еще во время мировой войны и, уйдя десять лет назад в отставку, остались неразлучны. Иначе как «капитан Имри» и «мистер Стокс» ни один, ни другой друг к другу не обращались.
После приличествующей паузы мистер Стокс выразил свое компетентное мнение:
— Семь.
— Конечно семь, — безоговорочно согласился капитан, снова наполняя стакан. Слава Богу, что ходовую вахту на мостике несет штурман Смит, подумал я.
— Ну вот видите, мистер Джерран? Сущие пустяки, а не шторм.
Уцепившись за стол, наклонившийся под углом тридцать градусов, собеседник капитана промолчал.
— Разве это шторм? Помню, как мы с мистером Стоксом отправились рыбачить на банки близ острова Медвежий. Мы добрались туда первыми и вернулись в порт с полными трюмами. Случилось это, кажется, в двадцать восьмом году.
— В двадцать девятом, — поправил его Стокс.
— В двадцать девятом, — согласился капитан, устремив взгляд голубых глаз на Джеррана и Иоганна Хейсмана — тщедушного, бледного человечка с вечно настороженным выражением лица и не знающими ни минуты покоя руками. — Вот это был шторм! Мы вышли из Абердина на траулере, забыл его название…
— «Сильвер Харвест», — отозвался мистер Стокс.
— На «Сильвере Харвесте». Во время десятибалльного шторма поломалась машина. Два часа судно дрейфовало лагом к волне, два часа невозможно было завести на шлюпку перлинь. Командовал траулером…
— Мак–Эндрю, Джон Мак–Эндрю, — подсказал старый механик.
— Благодарю вас, мистер Стокс. У капитана был перелом шейных позвонков.
Тридцать часов он греб, удерживая судно против волн. Это с гипсовой–то повязкой на шее. Шторм был силой десять баллов, а в течение четырех часов даже одиннадцать. Видели бы вы эти волны! Горы, настоящие горы! Нос взлетал на десять метров, потом опускался, судно кидало с борта на борт. И так много часов подряд. Кроме мистера Стокса и меня, укачало всех… — Увидев, что Хейсман вскочил и бросился бегом из салона, капитан Имри замолчал на полуслове. — Ваш друг нездоров, мистер Джерран?
— Нельзя ли выпустить плавучий якорь, или как у вас это называется? умоляюще произнес Джерран. — А может, надо искать укрытие?
— Укрытие? От чего? А вот еще помню…
— Мистер Джерран и его спутники не плавали всю свою жизнь, — заметил я капитану.
— И то правда. Выпустить плавучий якорь? Гм, волнение от этого не уменьшится. Ближайшее укрытие — остров Ян Майен. Идти до него триста миль в вестовом направлении, навстречу шторму.
— А если уходить от шторма? Разве это не поможет?
— Конечно поможет. Тогда качка уменьшится. Если вы настаиваете, мистер Джерран. Вам известны условия нашего контракта. Капитан обязан выполнять все распоряжения фрахтователя, если при этом судно не подвергается опасности.
— Хорошо, хорошо. Делайте что надо.
— Вы, разумеется, понимаете, мистер Джерран, что подобная погода продержится еще сутки, а то и больше?
Самочувствие Джеррана несколько улучшилось, и со слабой улыбкой он произнес:
— Мы все во власти матери–природы, капитан.
— Тогда нам придется идти почти на ост.
— Всецело полагаюсь на вас, капитан.
— Вижу, вы не отдаете себе отчета в том, что это значит. Мы потеряем двое, а то и трое суток. Если пойдем курсом девяносто, то севернее мыса Нордкап нас встретит шторм почище этого. Возможно, в Гаммерфесте придется искать укрытия. Потеряем неделю или даже больше того. Не знаю, во сколько сотен фунтов обходится вам в сутки фрахт и оплата съемочной группы… Я слышал, что некоторые из так называемых звезд могут в считанное время сколотить себе целое состояние… — Не кончив фразы, старый моряк встал и отодвинул стул. — Хотя о чем говорить. Для такого человека, как вы, деньги ничего не стоят. Прошу прощения, свяжусь с ходовой рубкой.
— Подождите, — испуганно проговорил Джерран, о скупости которого ходили легенды: капитан Имри невольно коснулся самого больного его места. — Неделю потеряем, говорите?
— Если повезет. — Капитан подвинулся к столу и потянулся к бутылке.
— И так трое суток пропало, — сказал Отто. — Скалы у Оркнейских островов, море да «Морнинг роуз»… У нас ни фута пленки натурных съемок не снято.
— А ваш режиссер и операторы четверо суток на койках валяются, посочувствовал капитан Имри. — Капризы матери–природы, мистер Джерран.
— Трое суток коту под хвост, — повторил Джерран. — Возможно, еще неделю потеряем. А на все тридцать три дня отведено, — прибавил он со страдальческим лицом. — Далеко ли до острова Медвежий, капитан?
— Триста миль или около того. Двадцать восемь часов ходу, если идти на полных оборотах.
— А это возможно — идти на полных оборотах?
— Судно–то выдержит. Выдержат ли ваши люди? По–моему, прогулка на водном велосипеде по пруду им была бы больше по душе.
— Конечно, вы правы, согласился Джерран, находя свою выгоду в подобном повороте дела. — Доктор Марлоу, за время службы в военном флоте вам не раз приходилось врачевать страдающих морской болезнью? — Не услышав возражений, Джерран продолжал:
— Много ли нужно времени, чтобы оправиться после такого недомогания?
— Все зависит от степени. — Я никогда не задумывался над этим, но ответ показался мне разумным. — После плавания через Ла–Манш, продолжающегося полтора часа, чтобы прийти в себя, достаточно и десяти минут. А после четырехдневного атлантического шторма потребуется несколько суток, чтобы оклематься.
— Но ведь от морской болезни не умирают, верно?
— Никогда не слышал ни о чем подобном. Мне стало ясно, что при всей его нерешительности и суетливости, над которой (разумеется, за глаза) все посмеивались, Джерран способен на решительные, граничащие с жестокостью действия. Каким–то образом все это связано с деньгами, подумал я и продолжал:
— Сама по себе морская болезнь к подобному исходу привести не может. Но если у больного слабое сердце, тяжелая форма астмы, бронхит или язва желудка…
Немного помолчав и что–то прикинув в уме, Джерран сказал:
— Должен признаться, меня беспокоит здоровье членов нашей съемочной группы. Не смогли бы вы на них взглянуть? Здоровье наших людей для меня дороже любых денег, заработанных от продажи фильма. Вы как доктор согласитесь со мной, я в этом уверен.
— Безоговорочно, — отозвался я.
И тотчас понял, что Отто обвел меня вокруг пальца: располагая ограниченными возможностями для медицинского обследования, я не смог бы установить наличие каких–то серьезных заболеваний у членов съемочной группы и экипажа и подписал бы чистое медицинское свидетельство. В таком случае Отто смог бы потребовать скорейшей доставки группы на остров Медвежий, несмотря на страдания «наших людей», о которых он столь лицемерно беспокоился, тем самым значительно сэкономив деньги и время. В крайнем случае, если с кем–то и случится несчастье, ответственность ляжет на меня.
