– О чем ты думаешь? – спросил с интересом Сэм.
– Я думаю о том, что, пожалуй, нет места, где бы мне больше хотелось быть сегодня, чем это. Со всеми вами.
Повернув голову, она оглядела их кухню-гостиную с брезентовым потолком, густо покрашенными стенами и разномастной и разнокалиберной мебелью.
Что для одного человека хижина, для другого – дворец. Она понятия не имела, откуда эта поговорка пришла ей на память и почему. Но теперь она жила во дворце.
– Не знаю, что со мной сегодня, – прошептала Энджи, изо всех сил стараясь прогнать слезы.
– Тебе не по себе, оттого что миссис Молли и мистер Джонсон уезжают, а мы не хотим с ними расставаться, – поспешила высказать догадку Люси и потащила Энджи к парадной двери.
– Да, мы не любим расставаться с друзьями, не любим, когда они уезжают, – добавила Дейзи, беря Энджи за другую руку.
– Раньше мы любили, когда люди уезжали, – сказала Люси, бросая на Энджи многозначительный взгляд, – а теперь не любим.
– Это верно, – поддержала Дейзи. – Мы не хотим, чтобы ты уезжала.
В этом-то и заключалась новая проблема, о которой прежде Энджи и не помышляла. Теперь ей уже было ясно, что сказать «прощайте» Люси и Дейзи будет для нее все равно, что вонзить нож в сердце, но она не думала, что и им будет тяжело расстаться с ней.
Почувствовав пристальный взгляд Сэма, Энджи подняла голову. Они уже много недель не говорили о разводе. Хотел он еще, чтобы она уехала? Может быть, он так же, как и она, не мог разобраться в своих чувствах?
Сэм взял футляр со скрипкой и открыл дверь. Прошла минута.
– Похоже, что мы одни из последних гостей.
Люси и Дейзи потащили ее на улицу. Солнце еще не скрылось за пиками гор, но западный край неба уже окрасился в ржавый, розовый, оранжевый и золотистый цвета. По обе стороны квартала уже высились ряды факелов в ожидании наступления темноты и момента, когда чиркнут спичкой и зажгут их. Люди уже толпились возле длинных столов с едой, а группа мужчин собралась вокруг бочонков с пивом. Они болтали и смеялись. Мальчишки, сбросившие свои пиджаки и повесившие их на изгороди, играли в салки. Девочки постарше гонялись за мальчиками, а маленькие девочки не обращали на них внимания.
– Ты должна подойти к миссис Молли, – сказала Люси, к которой вернулось хорошее настроение и глаза которой блестели. – Мы приготовили для тебя сюрприз.
Эбби Мюллер отвела Молли место за столом возле поросенка, роскошно зажаренного Хьюго Мюллером. Молли раздавала ломти дымящегося мяса, как только Хьюго отрезал их.
Коленкоровый передник защищал воскресное платье Молли. Она надела все свои бриллианты. Бриллианты сверкали в ее ушах, на шее, на запястьях и пальцах. На груди к ее переднику была приколота брошь, вторая была приколота к тиаре, сооруженной из цветных лент, обвитых вокруг проволочного каркаса в форме короны.
– Мы сделали эту корону, – пояснила Дейзи, восторженно хлопая в ладоши. – Миссис Молли приколола к ней алмазы.
Молли улыбнулась и послала через стол воздушный поцелуй Люси и Дейзи.
– Невероятно! Правда? Кен забыл купить мне диадему. Я бы не посмела показаться вам сегодня вечером, если бы не ваши девочки.
Люси и Дейзи, гордые похвалой, улыбнулись и огляделись, чтобы посмотреть, кто еще слышал похвалу Молли. Молли перегнулась через стол к Энджи:
– Вы с Сэмом зайдите к нам после вечера. Ладно? Мы с Кеном хотим поговорить с вами кое о чем.
Энджи несла блюдо с угощением группе женщин, обсуждавших, как лучше расположить рамку, чтобы выстегать одеяло. Некоторое время она послушала их, потом присоединилась к другой группе, которая рассматривала постройку новой школы и место жительства учителя. Миссис Драйфус заметила ее и спросила, присоединится ли она к церковному хору.
Часом позже Энджи осторожно положила свою тарелку в корыто с грязной посудой и направилась к эстраде, сооруженной для музыкантов. Оттуда была видна Карр-стрит на всем ее протяжении. Ее удивило, что она знает всех присутствующих, и знает довольно хорошо. Она видела, как их белье полощется на веревке, ей было известно, как пахнет их ужин. Она несколько раз слышала, когда они ссорились, и видела, как они обмениваются торопливыми поцелуями. Она знала, кто из них кричит на своих детей, а кто нет. Кто содержит дом в идеальной чистоте, а кто не обращает внимания на пыль и беспорядок. Иногда у нее возникало чувство, что она знала этих людей всю жизнь.
Молли говорила «твои девочки».
Она бросила взгляд на группу детей, следовавших за Эндрю Морганом, чтобы посмотреть, как он зажигает факелы на улице.
«Твои девочки» – эти простые слова и не столь простые чувства сдавили грудь Энджи и вызвали спазм в горле. Счастье и покой этого вечера превращались для нее в нечто другое – и горькое, и сладостное одновременно.
С эстрады, где расположился оркестр, послышалась музыка. Когда Энджи повернулась, она увидела Сэма, стоящего под раскачивающимися фонарями и водящего смычком по струнам. Его галстук и пиджак исчезли, а рукава были закатаны. Он шагнул на край эстрады, подмигнул ей, потом сделал легкий поклон и заиграл джигу, и она поняла, что он играет для нее.
Изумлённая и восхищенная, Энджи захлопала в ладоши, в то время как небольшие группы гостей потекли струйка за струйкой к эстраде. Сэм говорил ей, что умеет играть на скрипке, но она и не представляла, что он играет так хорошо.
Рядом с ней появилась Молли:
– Господи, да он заставит скрипку петь!
Она подхватила Энджи, и они принялись прыгать, скакать, кружиться и танцевать перед самой эстрадой с музыкантами.
Преподобный Драйфус и его миссис проскакали мимо, выделывая па польки. Остальные хлопали в ладоши, притопывали и кричали, выражая одобрение.
Дик Джунипер рванул скрипку кверху и, держа ее под подбородком, встал напротив Сэма, и оба они принялись наяривать на скрипках. К концу музыкальной пьесы оба скрипача опустили свои инструменты и улыбнулись друг другу, потом поклонились толпе, разразившейся аплодисментами.
До конца вечера состав оркестра на эстраде менялся несколько раз. Иногда там появлялись аккордеон, арфа или банджо, иногда только скрипки. Единственный раз музыка прервалась, когда стали произносить хвалебные речи Кеннеди и Молли Джонсон и желать им счастья в их новой обеспеченной жизни. Потом на эстраду поднялся Кеннеди и сказал, что они с Молли будут очень скучать по всем и он приглашает присутствующих посетить их новый дом в Денвере, как только они его построят.
Около полуночи факелы начали чадить. Десерты были съедены, а пиво и лимонад выпиты. Люди подходили к Кену и Молли, чтобы сказать им несколько добрых слов, а потом не спеша расходились по домам, унося пустые блюда из-под жаркого и спящих младенцев.
