Мордред отбрасывает Ыша и тот насаживается на торчащий из ствола обрубок ветви. Ушастик-путаник кричит от боли и замирает. Убив Мордреда, Роланд идет к дереву и находит, что последний из его ка-тета все еще жив. И пусть он понимает, что его укусят, может, даже хочет, чтобы укусили, Роланд протягивает руку. «Ыш, мы все благодарим тебя. Я говорю: спасибо тебе, Ыш». Ыш не кусает руку Роланда. Успевает вымолвить: «Олан», — один раз лизнуть руку, потом голова его падает и он умирает.
Ыш — последняя жертва Роланда, но, как Эдди и Джейк, Ыш выбирает смерть ради успеха похода. Патрик помогает похоронить Ыша, но особых усилий для этого не требуется; «тельце было куда меньше бьющегося в нем сердца».
Отец Доналд Френк Каллагэн
Доналд Каллагэн окончил Бостонскую семинарию в 1957 г. Начал выпивать еще в первом своем приходе, в Лоуэлле, штат Массачусетс. Пьянство вызывало внутренний дискомфорт, поэтому он перебрался в Споффорд, штат Огайо, откуда его перевели в Джерусалемс-Лот, штат Мэн, где он становится приходским священником в церкви святого Андрея. Тогда ему пятьдесят три года и выглядит он впечатляюще: обильно тронутые сединой волосы, румяное лицо, пронзительный взгляд ярко-синих глаз, окруженных смешливыми ирландскими морщинками, твердый рот, чуть раздвоенный подбородок. Он думает, что скоро станет неотличим от Спенсера Трейси.
Он знаком с творчеством поэтов золотого века, и его желание стать священником усиливалось интересом к оккультизму. Священники должны затыкать глубины человеческой природы, точно так же, как помогать ей стать лучше, но, по правде говоря, он любит содрогнуться от неведомого, как любой другой. Семь лет он работал (даже когда начал выпивать) над историей католической церкви в Новой Англии, но у него время от времени возникали подозрения, что эта работа так и останется незаконченной.
Каллагэн не принимает просвещенного католицизма, верит, что его Церковь признает истинное зло только ритуально и сосредотачивает свои усилия на борьбе со злом социальным, которое идет из коллективного подсознания, огромным, но обезличенным, а потому не поддающимся уничтожению. «Я думаю, это ужасно. Тем самым католическая Церковь говорит, что Бог не умер, только впал в старческий маразм». Эти слова соотносятся со страхом Роланда, который опасается, что, поднявшись на вершину Башни, обнаружит слабоумного или злобного Бога.
Как священник он хочет бросить вызов чему-то большему, чем социальное зло. Он хочет вести армию против ЗЛА. [284]Когда ка-тет Салемс-Лота приходит к нему с историями о вампирах и древнем зле, Каллагэн видит в этом шанс, которого так долго ждал. «Я все еще достаточно верю в наводящие ужас, мистические высшие силы стоящей за моей спиной Церкви и не могу с легкостью принять вашу просьбу… Церковь — Сила… а Силу привести в движение непросто» (ЖР).
Он в восторге, и впервые за долгие годы его не тянет выпить. Он не знает, с чем ему предстоит схлестнуться, какой опасности подвергается его бессмертная душа. Вампир Барлоу понимает Каллагэна лучше, чем он сам. «Что ваша вера? Слабая и дряблая… Только о бутылке толкуете вы со знанием дела» (ЖР).
Наконец, столкнувшись лицом к лицу со ЗЛОМ, Каллагэн пытается спрятаться за крест, подарок матери. Когда вампир требует, чтобы священник отложил крест, Каллагэн колеблется. Он клеймил более молодых священников за то, что они воспринимали церковные ритуалы лишь как символы, но теперь в том же можно упрекнуть и его. Его вера подвергается испытанию, и Каллагэн его не выдерживает. Если бы он нашел в себе силы отбросить крест и положиться только на веру, он бы одержал победу в той ночной битве.
Вместо того чтобы убить Каллагэна, Барлоу заставляет причаститься собственной кровью, которая течет из раны на шее вампира. Каллагэну более не грозит опасность от других вампиров, но собственная Церковь отвергает его, обжигает руку синим огнем, когда он пытается войти в нее. Он — нечистый. Каллагэн снимает одежду священника, переодевается в мирское и первым же автобусом, который, так уж вышло, направлялся в Нью-Йорк, уезжает из города. [285]Он бродит по улицам, чувствуя, как кровь Барлоу изменяет его. Мир выглядит по-другому, пахнет по-другому, у него теперь другой вкус. Эдди предполагает, что отец Каллагэн к этому времени уже попал в другую реальность, пусть не осознавая этого.
У него нет надежды на спасение души, но он хочет искупить свои грехи. Следующие девять месяцев он работает в «Доме», ночлежке для алкоголиков, расположенной лишь в двух кварталах от пустыря, на котором растет роза. Он влюбляется в мужчину, еще одного сотрудника «Дома», Люпа Дельгадо, но их отношения не идут дальше поцелуя в щеку, который Каллагэн помнит, как по уши влюбившийся школьник.
Вновь обретенная размеренность жизни рушится, когда Каллагэн обнаруживает, что может видеть вампиров. И хотя поначалу он бездействует, все меняется, когда Люп заражается СПИДом от укуса вампира. Начиная с 1976 г. Каллагэн видит свое призвание в убийстве вампиров. Песня Элтона Джона «Кто-то сегодня спас мне жизнь» становится саундтреком его действий.
В отличие от Барлоу этих вампиров третьего типа убить так же просто, как раздавить жука на асфальте. Каллагэн вновь начинает крепко пить. Его активность привлекает к нему внимание низших людей, на Каллагэна начинается охота.
Покинув Нью-Йорк, он наталкивается на великое множество миров. Все они — Америки, но все разные. Он путешествует пять лет, иногда убивает вампиров, но в основном обходит их стороной. Когда низшие люди выходят на его след, он слышит звон тодэшных колокольцев. У подсознания Каллагэна есть возможность перебросить его в другую реальность, чтобы уйти от преследователей.
Странствия его заканчиваются в Калифорнии, откуда он срочно вылетает в Нью-Йорк, прочитав в газете о том, что два местных бандита, Братья Гитлеры, [286]изувечили его друга. Их главной целью был сам Каллагэн, и вскоре после его возвращения в Нью-Йорк они нападают на него и затаскивают в пустующее помещение, где ранее располагалась прачечная «Бухта Черепахи».
Пока бандиты спорят, кто должен закончить вырезать их фирменную свастику на лбу Каллагэна, неожиданно появляются два его спасителя, Келвин Тауэр и Эрон Дипно. В итоге Каллагэн остается в живых, со сломанной челюстью и крестообразным шрамом на лбу, который, по мнению жителей Кальи, его собственное творение.
Каллагэн вновь становится бродягой, постоянно пьет, вампиров игнорирует. В Топике попадает в тюрьму за нападение на полицейского. Именно в этой тюремной камере он и достигает дна, когда у него начинаются судороги и он вновь ломает челюсть. Он вспоминает двоих мужчин, которые спасли ему жизнь в Нью-Йорке, корит себя за то, что не воспользовался этим подарком. Каллагэн дает слово, что покончит с собой, если в течение года не бросит пить. Из всех смертных грехов самоубийство, похоже, Каллагэна сдерживает меньше всего. Он не только обещает покончить с собой, но и дважды это проделывает.
В Детройте Каллагэн находит работу еще в одной ночлежке. [287]Теперь он не видит ни вампиров, ни низших людей, полагает, что это хороший знак, не отдавая себе отчета в том, что они просто стали умнее. В 1983 году его заманивают на совещание в штаб-квартиру компании «Сомбра корпорейшн» с предложением выделить миллион долларов на развитие ночлежки. Каллагэн слишком поздно понимает, что это ловушка. В комнате полно вампиров и низших людей, которыми руководит Ричард П. Сейр. Они не собираются убивать Каллагэна. Их цель — вывести его из игры, заразив СПИДом.
Каллагэн не позволяет вампирам вновь прикоснуться к нему. Впервые воззвав к Господу после стычки с Барлоу, он решает покончить с собой, выпрыгнув из окна. Боится, что стекло не разобьется, но оно рассыпается на мелкие осколки. [288]В голове мелькает: «Это же моя последняя мысль. Это прощание».
Но Каллагэн не умирает, а переносится на дорожную станцию, которую только что покинули Роланд и Джейк. Там его уже поджидает Уолтер: Каллагэну суждено стать еще одной ловушкой человека в черном. Через магическую дверь он отправляет Каллагэна в Калью, вместе с Черным Тринадцатым.
