— Была. Она же, по идее, должна быть капитаном. Но капитанство отдали Тенеану. Ну, собственно, и на сцену его первым не по справедливости позвали. Так вот, Тревёр тогда уперлась и сказала, раз она не капитан, то рядовой. И отказывается нести какую-либо ответственность. Ты обратила внимание, что несколько целителей были в масках?
Я честно напрягла память и помотала головой — когда мы с Вольканом уничтожали флаги, мне было не до того. Да и после — тоже.
— Я заметил, — сказал Дрегарт.
— И я, — кивнул Фраган.
— Вот, — кивнула Нольвен, — ребята сняли с себя ответственность за турнир. В целительской академии чуть иное отношение к этому всему.
— Если турнирная команда не согласна с решениями своего капитана, то они могут закрыть лица. В случае проигрыша им не будет стыдно, а в случае выигрыша — их имен не будет на доске почета, — припомнила я. — Тревёр молодец. Я бы на ее месте тоже предпочла безвестность.
— А я бы на ее месте отправила Тенеана в целительское крыло на пару месяцев. С каким-нибудь особо хитрым отравлением, — хищно усмехнулась Нольвен. — Тем более что ей есть на кого свалить.
— На кого? — оторопела я.
— На нас с тобой, — пожала плечами Нольвен. — На кого ж еще?
Волькан поперхнулся смешком:
— Тогда будем надеяться, что квэнти Тревёр не додумается до этого.
— Это уже бессмысленно, — отмахнулась я. — Раз она вышла на первый этап с закрытым лицом, то обратно уже не отыграешь. Кстати, я правильно понимаю, что следующий этап — шестнадцатое января?
— Абсолютно верно, — улыбнулся Дрегарт. — И завершающий этап — шестнадцатое апреля. Единожды выбранное число остается непреложным на все время проведения турнира. Так что у нас есть время, чтобы подготовиться.
— Последний раз это был лабиринт, — припомнила Нольвен. — Где двери можно было открыть только дав правильный ответ на вопрос.
— То есть, мало того, что нужно было найти выход из лабиринта, — вздохнула я, — так еще и не везде можно было пройти.
— Лабиринт всегда присутствует на втором этапе, — задумчиво произнес Фраган. — Он символизирует наши энергетические каналы.
— А кто-нибудь пробовал взлететь и пойти по стенам лабиринта? — с интересом спросила я.
Дрегарт пожал плечами:
— Я такого не припоминаю, возможно, мы будем первыми.
После обеда капитан проводил нас с Нольвен до лабораторий профессора Эльраваран. Мы собирались поставить настаиваться основу для очередного состава на основе яда Лилея и, одновременно, узнать, что же нам такое прислали в корзине. На это ушло до обидного мало времени — мы всего лишь должны были посинеть.
— И к чему это? — недоуменно спросила Нольвен. — Ну, синяя кожа и волосы, но…
— Традиция военки, — к нашему столу подошла профессор. — Так развлекаются младшие курсы. Посиневший равен слабейшему, глупейшему и жаднейшему, потому что не смог распознать зелье, не смог догадаться, что там зелье и не смог устоять против бесплатного угощения.
— Ого, — мы с Нольвен переглянулись. — Не лишено логики.
— Что с вашим проектом?
— Работаем, — в унисон ответили мы.
И мы работали. До позднего вечера. О том, что ужин прошел мимо нас нам напомнил Дрегарт — он пришел за нами в лабораторию и принес сверток с бутербродами. Мы настолько вымотались, что я даже не уверена, поблагодарили ли мы его.
Впрочем, на следующий день все повторилось. Последний выходной у нас ушел на то, чтобы подготовить кровь Идрис Лавант к внедрению в малый имитационный кристалл. Никто не даст нам угробить имитатор последнего поколения, но кристаллы… Кристаллы мы можем портить хоть каждый день — нам же их потом и выращивать. Как сказала профессор Эльраваран: «Как только у вас хоть что-то получится, я дам вам новейший имит под свою ответственность». И мы серьезно рассчитываем на успех вот этой модификации яда Лилея! Нам удалось снизить токсичность и при этом оставить составу возможность растворять проклятья.
Уже завтра вечером можно будет попробовать наш состав на кристалле. Скорей бы. Все же голый бумажный расчет это не то же самое, что хоть и однобокая, но практика.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я распустила волосы и села на постель. Скорей бы уже улечься, а то у меня такое ощущение, что от усталости не получится уснуть. Бывает и такое, и тогда только зелье поможет. Или Лилей.
— Как пережить завтрашний день? — стонала лисонька, лежа в кровати. — Я уже хочу опробовать лекарство!
— Технически, это яд, — уточнила я и добавила, — попроси Лилея тебя усыпить.
— Точно. Лилей, будь друго-о-м.
«Я быстр!», гордо передал мне цветок и зашелестел начавшими отрастать лепесточками.
— И неотвратим, — согласилась я.
Чтобы не мешать Нольвен, стоит немного притушить освещение. У меня, как я и боялась, сна ни в одном глазу, но и пользоваться помощью Лилея не хочется. Не потому что я ему не доверяю, просто…
— Это ты? — шепотом спросила я у цветка.
Тот отрицательно качнул цветоносом и шустро распахнул балконную дверь. В которую тут же влетела бумажная птичка. Сделав круг по комнате, она упала передо мной и, окутавшись на мгновение фиолетовым пламенем, превратилась в записку.
«У меня нет никаких важных известий, я просто хочу тебя увидеть. Жду у дверей женского этажа. Дрегарт».
Даже не пытаясь удержать улыбку, я подхватилась на ноги и, аккуратно убрав письмо, создала зеркало. Нет, в ночной рубашке все же не стоит идти.
Вытащив из шкафа шелковое голубое платье, я оттуда же достала синий шерстяной палантин. Не лучшая замена плащу или меховой накидке, но иных вариантов у меня нет.
«Может, на лбу написать: «Возьми в Академию теплые вещи»?» задалась я вопросом, пока собирала распущенные волосы в хвост. Хвост не получился — шелковая лента не то, что может удержать в узде мои локоны. Что всегда поражало Нольвен, ведь если со стороны посмотреть, то волосы выглядят послушными.
Впрыгнув в туфельки, я послала Лилею и Синей воздушный поцелуй и выскользнула в коридор. Чтобы тут же с руганью подпрыгнуть — у дверей комнаты стояла корзина, полная сочных яблок. Ха, неужели это привет от Вайрин?
Отодвинув презент ногой, я поспешила к выходу на лестницу. Спасибо, дорогая Академия, что ты по ночам подсвечиваешь студентам путь. Пусть даже и таким жутковато-багровым светом.
«Это, наверное, чтобы особо впечатлительные по комнатам сидели. Днем-то свет меняется на желтый, как будто солнце светит», подумала я. И тут же задалась вопросом — а есть ли вообще в военке особо впечатлительные студенты?
«Первачки, наверное», решила я и толкнула двери, ведущие на лестницу.
Дрегарт уже ждал меня там. И не только он — в руках боевого мага был намертво зажат букет мелких белых розочек. Ох, не только белых — в центре букета красовался плотный, насыщенно алый бутон. Правда, распустился он не до конца.
— Я тут с ужасом осознал, что не попросил твоей руки должным образом, — сосредоточенно сообщил мне Гарт. — Идем?
Букет он мне, к слову, не отдал. Хм, мне остается только взять его за руку и улыбнуться:
— Идем.
Я не стала задавать глупых вопросов, вроде «куда?» или «зачем?». Сейчас мне как никогда остро вспомнились мои же слова, что за надежным человеком можно последовать куда угодно.
Мы прошли сквозь всю Академию и не встретили по пути ни единой живой души.
— Студентам ведь запрещено выходить ночью в парк? — уточнила я.
— Запрещено, — согласился Дрегарт и добавил, — но тут есть нюанс: кому-то очень сильно запрещено, а кому-то слегка не рекомендовано.
Массивные двери чуть скрипнули и выпустили нас на улицу. Прохладный воздух закружился вокруг нас, попытался проникнуть под мой палантин и, не преуспевший, отступил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Серебряный лунный свет играл на черных плитах дорожки, таинственно подмигивал с узловатых веток кустов и… И я вдруг поняла, что сегодня — третья фаза луны.
«Благоприятное время для перевода любовных отношений на новый уровень», вспомнила я единожды прочитанную статью в газете. После чего с подозрением покосилась на Дрегарта — он специально день выбирал?
