которого так поспешно осудили. Время отъезда, способ путешествия, отсутствие всяких попыток скрыть свой маршрут или запутать следы, напротив, они были нарочно оставлены так, что всякий преследователь, даже самый неопытный, легко мог их обнаружить, – все это свидетельствует в пользу капитана. Так может вести себя только глупец или человек, совершивший легкий проступок, но не убийца.
К тому же разве он не вернулся, вернулся добровольно, чтобы противостоять обвинителям, если таковые найдутся? Так рассуждают в толпе во дворе.
Собравшиеся в доме джентльмены тоже полностью изменили свое мнение. Ибо после первого приступа горя молодой Шенстон в нескольких словах шепотом рассказывает им об обстоятельствах своей поездки в Булонь и о разговоре в доме майора Магона. Он убежден в невиновности своего соперника и передает это убеждение другим.
Но перед их глазами еще одно доказательство. Выражение боли на лице капитана Райкрофта невозможно подделать. Плачущий солдат не может быть убийцей. Капитан стоит полусогнувшись над столом, на котором лежит тело, и по его щекам бегут слезы, а грудь поднимается и опускается в быстром, конвульсивном дыхании.
Шенстон тоже переживает, и наблюдатели теперь убеждены, что как бы ни погибла Гвендолин Винн, Райкрофт в этом не виноват, как не виноват Шенстон.
Тем не менее жюри считает,что обвинения против капитана Райкрофта должны быть расследованы. Он сам требует этого, потому что знает о том, какие о нем ходили слухи. Поэтому коронер предлагает ему рассказать все, что ему известно о печальной теме расследования.
Но первым дает показания Шенстон, и делается это в как можно более деликатной манере.
Сын баронета начинает с вечера бала, рокового вечера, и рассказывает, что несколько раз танцевал с мисс Винн; в перерыве между танцами вышел с ней на газон; там они остановились и стояли некоторое время под определенным деревом, и здесь она сообщила ему, что помолвлена, и показала обручальное кольцо. Она не сказала, кто подарил ей кольцо, но он предположил, что это капитан Райкрофт, был уверен в этом, даже без свидетельства инициалов, которые впоследствии увидел на внутренней стороне кольца.
Поскольку кольцо уже было опознано другими, Шенстона просят только рассказать, при каких обстоятельствах он его нашел. Он рассказывает, как поднял его с пола летнего домика, но не говорит о том, что привело его туда и заставило так действовать.
Его об этом не спрашивают, так зачем ему распространяться? Но многие слышавшие его показания догадываются. Безумная влюбленность Джорджа Шенстона в мисс Винн не была тайной, все знали, как он много месяцев ухаживал за ней, каким бы безнадежным ни казалось его положение. Само его горе, которое все заметили, рассказало бы его историю.
Его показания служат прологом к рассказу другого человека, которого многие все еще считают не свидетелем, а обвиняемым. Потому что присутствующие не только были на балу, но и заметили возникший на нем треугольник, на который показания Шенстона бросают зловещий свет. Наряду с рассказом Клариссы это как будто подтверждает наличие мотива, вполне достаточного для убийства. Разорванная помолвка – настоящая ссора – и Гвендолин больше не видели живой! Странно, даже невероятно, чтобы она сама бросилась в воду. Гораздо легче поверить, что он, ее жених, в момент безумной ревности сбросил ее с высокого берега.
И вот среди таких противоречивых чувств и мнений Капитана Райкрофта приглашают дать показания и рассказать все, что ему известно. Все, что он скажет, связано с тяжелыми последствиями для него самого. Он может свободно уйти отсюда, как пришел, а может попасть в тюрьму. Но пока он свободен и рассказывает свою историю. Никто его не прерывает.
И он рассказывает без излишнего многословия, ничего не скрывая из того, что нужно для понимания, даже своих деликатных отношений с несчастной леди. Он признается в своей любви, рассказывает о предложении выйти за него замуж, его принятии, о том, как подарил кольцо, о своей ревности и ее причине, о гневных словах, которыми обменялся со своей невестой – о так называемой ссоре, о том, как она вернула кольцо, каким образом это сделала и почему он его не взял – потому что в тот болезненный момент не думал о подобных мелочах, ему было все равно. Потом как, расставшись с ней и выйдя из павильона, он торопливо спустился к лодке и уплыл. Но, проплывая мимо, он снова увидел ее силуэт: Гвен по-прежнему стояла в летнем домике, опираясь на перила, и смотрела вниз. Но лодка двинулась дальше, деревья закрыли девушку, и он больше ее не видел; но вскоре услышал возглас. Лодочник тоже его слышал. Крик заставил их обоих вздрогнуть.
Это новое показание поразило и заинтересовало присутствующих. Сам капитан никак не мог объяснить его; хотя теперь он знает, что это был голос Гвендолин Винн, возможно, ее последний в жизни возглас.
Он приказал лодочнику задержаться, и они по течению вернулись к тому месту, с которого виден летний домик, но в нем было темно и он казался пустым.
Потом он последовал в гостиницу и просидел остаток ночи, собираясь в путь и упаковывая вещи – все это как результат гневного расставания с невестой.
Утром он написал ей и приказал доставить письмо на почту; он знает, что это было сделано до того, как он уехал на вокзал.
– Пришло ли в Ллангоррен Корт письмо? – спрашивает коронер, отворачиваясь от свидетеля и ни к кому конкретно не обращаясь. – Я имею в виду письмо для мисс Винн, пришедшее после бала.
Присутствовавший дворецкий отвечает утвердительно, сказав:
– С тех пор пришло много писем для мисс Гвен, и до сих пор приходят с каждой почтой.
Хотя в Ллангоррен Корте есть – вернее, была – только одна мисс Гвен Винн, дворецкий и остальные слуги по привычке называют ее «мисс Гвен» и говорят о ней так, словно она еще жива.
– Ваша обязанность получать почту?
– Да, это мое дело.
– Что вы сделали с письмами, адресованными мисс Винн?
– Я отдал их Гиббонс, служанке мисс Гвен.
– Пригласите Гиббонс! – приказывает коронер.
Девушка приходит вторично – ее уже допрашивали, и она призналась в том, что нарушила свои обязанности.
Коронер продолжает:
– Мистер Уильямс дал вам письма для вашей покойной
