Стиснув Джиллиан за локти, Ноубл привлек ее к себе и положил конец дискуссии единственным способом, который считал эффективным. После поцелуя Джиллиан казалась ошеломленной, но, как заметил граф, озорные искорки у нее в глазах не погасли.
– А Энн сказала, что ты был лучшим лю…
На этот раз он поцеловал ее более долгим, более горячим и страстным поцелуем. Джиллиан дотронулась пальцем до его губ.
– Такие нежные и такие настойчивые, – прошептала она и едва заметно утвердительно кивнула. – В точности, как описывала Беверли…
– Мадам! – в притворном гневе воскликнул Ноубл, легонько встряхнув жену. – Сейчас же прекратите этот непристойный разговор!
Джиллиан засмеялась, но постепенно выражение счастья покинуло ее лицо.
– Ноубл, нам нужно поговорить, – сказала она. – По поводу сегодняшнего утра. Я понимаю, ты сердит на меня. Спасибо, что ты не отчитал меня за шаги, которые я была вынуждена предпринять. Но ты вел себя так безрассудно, что мне пришлось это сделать. Я не могла допустить, чтобы ты встретился с лордом Карлайлом, который мог ранить или даже убить тебя. Ты ведь понимаешь, что я так поступила только ради тебя?
– О чем ты говоришь? – Ничего не понимая, Ноубл смотрел на жену.
– Я вижу, по доброте сердечной ты притворяешься, что ничего не случилось, – Джиллиан покраснела, – но, уверяю тебя, дорогой, я готова выслушать твой выговор.
– Что именно ты сделала ради меня и как это связано с лордом Карлайлом? У тебя же не было времени с ним встретиться. – С деланным подозрением он оглядел библиотеку. – Не вижу, чтобы он прятался здесь в каком-нибудь углу, значит, ты не пригласила его сюда. Так в чем же ты провинилась, дорогая?
Джиллиан внимательно вглядывалась в его лицо: очевидно, Ноубл и в самом деле не был расстроен. Поймет ли она когда-нибудь своего мужа?
– Я не собиралась тебе рассказывать, но думаю, теперь это тебя не огорчит. Одним словом, я приказала Краучу и трем полицейским… Ты же понимаешь, только ради твоего же блага и с единственной целью сохранить твою репутацию. По-моему, ты напрасно начинаешь хмуриться.
– Что ты сделала? – спросил Ноубл, досчитав до десяти.
– Я похитила лорда Карлайла.
– Зачем? – Ноубл опустился в первое подвернувшееся кресло, закрыл глаза и потер рукой лоб. От усилия подбирать слова голова у него разболелась так, что не было сил терпеть.
– Чтобы ты не рассердился на меня за то, что я дала тебе снотворное.
– Что ты сделала? – Граф опешил.
– Не стоит вести себя так, словно ты ничего не заметил, дорогой, – хмуро бросила Джиллиан.
– Дала снотворное? Чтобы я проспал час дуэли? – уточнил Ноубл, и Джиллиан кивнула. – А, понятно. Ты напоила меня бренди? А потом позволила заняться с тобой любовью?
Джиллиан отошла на пару шагов, ибо граф выглядел так, словно еще не решил, засмеяться ли ему и расцеловать ее, или же задать взбучку. На всякий случай она решила держаться от него подальше.
– Это совсем не входило в мои планы, Ноубл. Правда, я не думала, что ты будешь… Что ты и я станем… Что мы будем… Я просто хотела, чтобы ты уснул и проспал назначенное время… Я, должно быть, всыпала в бренди слишком много порошка, потому что ты спал как убитый.
– Значит, ты дала мне снотворное и похитила Макгрегора, чтобы ни один из нас не смог явиться к месту дуэли? И таким образом, никто не подумал бы, что кто-то из нас уклонился от поединка?
– Понимаешь, я решила, что это вполне справедливо, – кивнула Джиллиан. – Я не хотела, чтобы кого-то из вас обвинили в трусости за то, что он не явился. – Джиллиан помолчала. – Крауч сказал мне, что все вышло просто отлично. Лорд Карлайл был очень любезен и не доставил Краучу никаких хлопот. Он легко убедил лорда Карлайла пойти с ним, и тот не возражал.
Ноубл себе представил гиганта-дворецкого с его устрашающим крюком. Ему были отлично известны методы убеждения, которыми тот обычно пользовался.
– Надеюсь, Карлайла отпустили?
– Сегодня рано утром. Крауч сказал, что лорд был просто разъярен, но после очередной порции убеждений Крауча успокоился.
Закрыв глаза, Ноубл в изнеможении откинулся на спинку кресла. Он не решил, что ему делать: то ли задушить жену за ее своенравие, то ли расцеловать за заботу о нем. «Пожалуй, стоит сделать то и другое, – рассуждал он про себя. – Слегка придушить, а потом расцеловать и целовать, целовать…» Открыв глаза, он увидел, что Джиллиан с тревогой на лице стоит перед ним, и решил, что с удушением можно подождать и приступить прямо к поцелуям.
– О да, в этом я с тобой согласна, – радостно кивнула Джиллиан.
– В чем согласна?
– Что с удушением можно подождать и приступить прямо к поцелуям. Мне нравится, когда ты меня целуешь. От этого у меня подкашиваются ноги.
«О Боже!» – молча сказал Ноубл, осознав, что перенял у Джиллиан ее дурную привычку.
– Джиллиан, я не позволю тебе вмешиваться…
– Ноубл! – перебила она, снова забеспокоившись. – Это надолго? Если да, то я прежде хотела бы поговорить о…
– Не сомневаюсь, мадам…
– Я хотела бы поговорить о Нике, – продолжила она, словно не слыша мужа. – Он рассказал мне, что произошло в ту ночь, когда умерла твоя Элизабет И я уверена, он хочет знать, что ты его ни в чем не винишь. Его мучает мысль, что он подвел тебя, и ему перед тобой стыдно.
– Он тебе рассказал? – Ноубл смотрел на Джиллиан, не веря тому, что она говорит. – Таким же образом, как сказал, что ему нравится в Лондоне?
– Нет, разумеется, нет. Он заговорил.
– Он тебе рассказал? – Не отдавая себе отчета в том, что делает, Ноубл вскочил. – Он говорит? – Схватив Джиллиан за плечи, он заглянул ей в глаза. – Он на самом деле говорил с тобой, а ты даже не потрудилась сказать мне об этом.
– Я должна была дать тебе снотворное, – начала объяснять она, но затем, разведя руками, пробормотала что-то о том, что Ноубл ничего не понимает, и выбежала из библиотеки.
Ноубл смотрел ей вслед, стараясь осознать чудо, которое сотворила Джиллиан, и постепенно до него дошел смысл ее слов: Ник рассказал о той ночи.
Обогнав Джиллиан, Ноубл взбежал по лестнице на третий этаж, где была комната сына. Если Ник помнит события той ночи, ему нужна не просто поддержка, ему нужна вся отцовская любовь, до последней капли. Поднимаясь по последним ступеньками, Ноубл от всего сердца благодарил небеса за то, что они послали ему Джиллиан: не будь ее, он не научился бы снова любить.
Ноубл остановился у двери в комнату Ника, ноги у него подкашивались. Его сын, его невинный мальчуган был свидетелем ужасов, которые, как искренне надеялся Ноубл, он никогда не поймет, событий столь драматических, что они лишили его дара речи. Взявшись за ручку двери, Ноубл стоял, собираясь с духом войти и взглянуть в лицо ребенка, который так же яростно боролся со своими злыми духами, как он боролся со своими.
