Читаем без скачивания Любовь, похожая на смерть - Андрей Троицкий

Солод стал вспоминать, не отдавал ли он распоряжений о ремонте тира. Возможно, управляющий в его отсутствие велел заменить панели, пришедшие в негодность. Пользоваться таким тиром опасно, подумал Солод и тут же поправил себя: он пришел сюда не по мишеням стрелять. И снова услышал звук, близкий и явственный. На секунду застыл в оцепенении, соображая, что это могло быть, потом потянул рубильник вниз. Заработал электрический мотор, каретка с мишенями двинулась вперед, от задней стены к линии огня.

Черные на белом контуры человеческих фигур выстроились в двигающуюся очередь. Замигали лампы направленного света, показывая, какую именно мишень надо поразить стрелку. Солод приподнял руку с оружием. Когда мишени переместятся справа налево, задняя стена откроется полностью и он увидит, кто посмел забраться в тир. Луч света мигнул, высветив среднюю мишень в ряду. И погас. Солод подумал, что немного волнуется. Но теперь волноваться надо не ему.

Свет вспыхнул, выхватив из полумрака человеческую фигуру. Мужчина, медленно перемещаясь вместе с мишенями, вышел из их тени. Свет мигнул и вспыхнул. На этот раз Солод во всех деталях разглядел Девяткина, одетого в куртку армейского образца и черный свитер. И снова это выражение лица – наглое, самоуверенное. Солод перевел ствол пистолета левее, отметив, что рука с оружием слишком напряжена и подрагивает. Девяткин… Кто бы мог подумать. Может, оно и лучше, что все кончится именно так.

Свет погас, Солод выстрелил трижды. Но когда лампы вновь загорелись, не увидел тела, распростертого на бетонном полу. Он не увидел ничего, кроме движущихся мишеней. Солод четырежды выстрелил в темноту и подумал: не дай бог промахнуться. Шанса перезарядить пистолет у него не будет. Лампа мигнула и погасла. Откуда-то сбоку из темноты раздался хлопок, не похожий на пистолетный выстрел. Что-то ударило справа, под ребра, Солод выронил оружие. Упал на бок, перевернулся на спину.

Пистолет лежал близко, Солод вытянул руку и коснулся рукоятки кончиками пальцев. Наверное, они были скользкими от крови. Пистолет никак не давался в руку, выпрыгивал из ладони, словно живая рыба. Солод захотел придвинуться ближе к оружию, но не смог. Свет вспыхивал и гас. Солод, собираясь с силами, закрыл глаза, а когда открыл их, увидел башмаки Девяткина. Мент стоял в шаге от него и молчал. Вот он наклонился, поднял пистолет Солода, сунул его в какую-то тряпку, а в окровавленную ладонь вложил другой пистолет.

– Слышь, стой, стой, – сказал Солод. Он сплевывал кровь, заполнявшую рот, потому что она мешала говорить. – Скажи мне… Честно скажи…

– Спрашивай, – ответил Девяткин.

– Она жива? Моя жена еще жива или…

– Она жива, – ответил Девяткин. – Я сам узнал об этом недавно. С ней все в порядке.

Солод хотел что-то сказать, но не смог; тихо засмеялся, потом заплакал. Он лежал на бетонном полу, смотрел в сводчатый потолок, чувствуя, как рубаха и брюки быстро пропитались кровью, сделались горячими и липкими. Всего один выстрел, всего один… И точно в печень. Пуля прошила тело насквозь, ударилась о заднюю стену. И все… Только одно попадание. Солод подумал, что еще можно дозвониться до охраны. Если эти парни поспешат, можно успеть в больницу…

Но сам оборвал эту мысль. Глупо тратить последние минуты жизни на пустые фантазии. Уже никуда нельзя успеть, ничего нельзя изменить. Он вобрал в себя воздух, но не нашел сил, чтобы выпустить его из груди. Какое-то время Солод слышал удаляющиеся шаги. Вот они сделались тише. Еще тише. А потом и совсем пропали.

Эпилог

Рабочий день близился к концу. Девяткин убрал документы в сейф и хотел уже закрыть служебный кабинет и отправиться домой, но ожил телефон. Пришлось снова сесть в кресло и сказать «алло». Голос в трубке показался знакомым.

– Это адвокат…

– Можешь не продолжать, Радченко, – сказал Девяткин. – Я тебя с первого слова узнал. Да, давно не виделись. Хотел с тобой поговорить. Знаю, что ты был в отъезде. Ну, как самочувствие?

– Все отлично, – ответил Радченко. – Я тоже хотел поговорить. Можно хоть сейчас, если у вас есть немного времени. Собственно, поэтому и звоню. Может, в ресторане посидим?

– Погода слишком хорошая. Запиши адрес одного кафе. Это далековато, почти на выезде из города, но в том заведении отменное пиво. А главное – шикарная открытая веранда. Чудесный вид на небольшую березовую рощу. Кажется, что сидишь в лесу. Как тебе предложение?

– Ради настоящей березовой рощи я на все готов.

– Через час тебя устроит?

Девяткин продиктовал адрес и положил трубку.

Всего за полчаса он успел добраться до кафе. Устроился за столиком на той самой летней веранде. Здесь, в начале лета, он просиживал часами с Оксаной, знакомой певицей и танцовщицей из Театра оперетты. Они нежно ворковали и строили планы на будущую совместную жизнь. Как тогда казалось, романтические отношения непременно должны кончиться свадьбой. В голове возникало приятное головокружение, от счастья хотелось подарить цветы всем присутствующим женщинам…

Но вскоре театр уехал на гастроли в Волгоград. Оксана не звонила. От одной общей знакомой Девяткин случайно узнал, что его прекрасная подруга вовсе не танцовщица и не певица, а продавщица театрального буфета. Впрочем, он и раньше предполагал, что насчет танцев Оксана привирает. Ноги у нее полноваты и талия расплылась. С такой комплекцией на сцену не пускают. Да и голос слабенький. До поры до времени он держал эти догадки при себе. Вслед за первой новостью появилась другая: в городе Брянске у буфетчицы живет законный муж, там же подрастает сын.

Когда гастроли кончились, состоялось выяснение отношений. Оксана разрыдалась и попросила прощения. А напоследок сказала, что бросать семью ради случайного увлечения она, человек высокой нравственности, никогда бы не решилась. Девяткин сказал себе, что лучшие годы жизни еще не прожиты и свою единственную любовь он когда-нибудь встретит. В темном месте. На узкой дорожке.

Когда подошел официант, он заказал закуску из морепродуктов и пива. Сделав первый глоток, вытер пивную пену с губ и стал осматривать окрестности. За месяц с небольшим, пока Девяткин не захаживал сюда, вид с летней веранды разительно изменился. Противоположную сторону улицы обнесли забором – там ломали два старых дома. Работа шла без остановки. Пыль поднималась сизыми облаками; до посетителей кафе долетал грохот экскаватора, шум грузовиков, вывозивших строительный мусор. На этой стороне улицы Девяткин не увидел ни березовой рощи, ни живописной поляны перед ней. Обзор закрывал четырехметровый глухой забор, за которым угадывалось какое-то движение.

Девяткин позвал официанта, показал пальцем на забор и спросил:

– Давно у вас это произведение искусства поставили?

– Вторую неделю, – вздохнул тот. – Строительство нового дома скоро начнут. Да… Половина постоянных клиентов разбежалась. И остальные скоро разбегутся.

Девяткин и сам был готов последовать за теми клиентами, что уже разбежались, но встреча с Радченко была назначена именно здесь. Дима появился без опозданий, вместе с ним пришла красивая женщина лет двадцати семи. Под свободным платьем угадывался округлившийся живот.

– Очень приятно, – сказал Девяткин, пожимая узкую ладонь. – Наслышан о вас, Алла. И хотел познакомиться, но все как-то повода не было.

– А где же березовая роща? – спросила Алла. – Дима говорил, что с этой веранды чудесный вид. Когда мы сюда приехали, показалось, что перепутали адрес.

– Вместо рощи могу предложить только этот деревянный забор, – Девяткин кивнул в сторону стройки. – Но мы можем уйти. Я знаю одно местечко, совершенно очаровательное. Это не так далеко отсюда.

– Нет, мы ненадолго, – покачала головой Алла. Она позвала официанта и попросила два стакана воды со льдом. – Просто мы очень хотели повидаться с вами не в служебном кабинете, а в неофициальной обстановке. Дима сказал, что вы его старый знакомый. Мир тесен.

– И я хотел встретиться. – Девяткин пристально посмотрел на Радченко и Аллу. – Но вас трудно было найти, даже через милицию. Где же вы пропадали так долго?

– Солод угрожал Алле, – ответил Радченко. – Мы не стали дожидаться, когда он сдержит обещание. Смылись из Москвы, переезжали с места на место. Нигде подолгу не задерживались. Собственно, о гибели Солода мы узнали совершенно случайно. Алле потребовалась медицинская помощь после одного неприятного инцидента, и она провела две недели в больнице. Только не спрашивайте меня, в какой именно больнице и что это был за инцидент. Ответа не будет.

– Я ни о чем не стану спрашивать, – ответил Девяткин. – Но кое-какие мысли и предположения на этот счет у меня есть. Продолжай.

– Жизни Аллы ничего не угрожало, но ей нужен был отдых, – сказал Радченко. – Газеты приходили с опозданием почти на неделю. И вот как-то попалась одна московская газета, а на первой полосе – репортаж о Солоде. Трагически погиб известный бизнесмен, меценат и все такое… Сначала я глазам не поверил. А потом понял, что все кончено и мы можем возвращаться в Москву. Мы втроем в этой больнице неплохо отдохнули. Третий – это наш друг Стас Гуляев…