– Ты чего?
– Несу на кровать.
– У камина лучше было. Не надо на кровать, – меня аккуратно уложили, невзирая на мои сопротивления, которые не выходили дальше слов. Руки были не готовы к бою, а ноги к передвижению. Хотелось снова прижаться к нему, но язык не поворачивался попросить обнять меня. И, слава богу! Он лег рядом, предварительно сняв рубашку, обувь и брюки.
– Ты чего творишь? – с меня стягивалось платье.
– Раздеваю тебя. Или ты сама?
– Я не хочу! – он устало выдохнул и лег рядом, прижимая меня вплотную к себе настолько, что даже вздохнуть казалось нереальным. Боялась касаться его обнажённого тела, но от него исходил такой сильный жар, что единственное, о чем я сильно сейчас мечтала, это просто согреться.
Ладони сами прижались к его груди. Он даже не вздрогнул. Его голая нога пролезла между моих ног. Стало слишком жарко… в одном месте. Я, кажется, еще не видела его обнаженным. И не обнимала его такого... почти голого и горячего. Становилось горячее не только от касаний, но и от мыслей о происходящем. Я вдыхала аромат его тела и растворялась в нем. Но быстро пришла в сознание, когда почувствовала, как молния на спине неторопливо съезжала вниз. Сперва я поерзала, показывая свое сопротивление, но тут же сдалась. Платье неторопливо было снято, а я снова была прижата к горячему Эльтару. Теперь я ощущала все куда сильнее. И руки мои по–хозяйски обняли мужчину, которой, впрочем, был только рад.
– Ты же в Алкине купалась в ледяном море. Сейчас что с тобой происходит?
– Хотелось бы мне знать, – облегченно вздохнула, понимая, что согреваюсь. – Почему снега так много? Раньше он таял, не успев коснуться земли, а теперь хоть армию снеговиков лепи.
– Весь Чертог заледенел.
– Что? – отстранилась от него, чтобы взглянуть в глаза, словно не верила. – Но там же вечное движение магмы и лавы было! – горячая, сильная ладонь надавила на мою спину и я снова прижалась грудью к мужчине. Чувство неловкости отогрелось, пробуждая стыд, потому что ощущала, как в живот мне упирается что–то большое и очень твердое.
– Понятия не имею, что происходит с этим миром. Но монстры, по всей вероятности, замерзли.
– Ты поэтому с братом решил преподавать? Скучно стало?
– Скучно стало пораньше, – одарил теплой улыбкой. – Замерзли они около месяца назад, а вот снег там появился на днях. Приходится без конца мотаться туда, чтобы проверять, не изменилось ли что?
– Этот снег… Он так плох?
– Сложно сказать. Пока что нет. Как видишь, у Высших магов появилось свободное время.
– Вот только не у тебя. Ты все время пропадаешь, где–то… С кем–то…
– Ну ты же избегаешь меня. Что мне остается делать? Хотел спросить, почему ты гуляешь с выпускником? Что вас связывает?
– Эльтар, давай я не буду лесть в твою личную жизнь, а ты в мою? – поняв, что нет больше сил нежиться в горячих объятиях, так как вполне согрелась, я попыталась вылезти из кровати. Удерживать меня никто не стал, и даже стало чуточку обидно. Ну и пусть. Так даже лучше. Вот только слезы сами как–то градом покатились.
– Вернись в постель, – а я возьми и хныкни в ответ на его слова. – Ты что, плачешь? Вот же несносная. Что не так? – уже прижатая к его телу ревела как белуга, а ведь клялась больше не плакать. Сильная рука гладила меня по голове и по спине, от чего ревела я еще сильнее.
– Все ясно, кроме сути дела. Ты загадка мироздания, Таира.
– А ты редкостная скотина, Эльтар! Чтоб ты поскользнулся на моих слезах!
– Ага, вон оно что… Опять дерзишь мне, ни во что не ставишь. Я ведь помочь тебе хочу. Ну тише, тише, –продолжал гладить, как маленькую девочку. Взял на руки и положил обратно на кровать, заворачивая в мех. – Не знаю, что ты там надумала, но мы поговорим, когда ты успокоишься.
Глава 62. Скажи мне, с кем ты спишь, и я скажу, кто тебе снится.
ДЕКАН
Секс – всего лишь механика, эротика – это искусство, а любовь – это дар.(Хайнц Кёрбер)
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Не прошло и пяти минут, как она уснула. Как и в первую нашу совместную ночь, лежит, прижимаясь ко мне. Закинула на меня свою ногу. Не удержался, провел рукой по её бедру. Кожа, нежнее шелка, а её сладкий яблочный аромат сводил с ума. Проворчав что–то во сне, отстранилась от меня и откинула руки кверху, на подушки, оголяя свою грудь моему взору. Стало жарко. Обоим. Хищно любовался красивым видом. Не удержался, коснулся манящего, розового соска. Начал водить по нему пальцем, чуть надавливая. Её грудь начала интенсивно вздыматься. Провел пальцем вниз. Спустился ниже, не пропуская ни одного миллиметра. Живот подрагивал от моих прикосновений.
– Это твоя плата за то, что касалась Темного Бога, – расплылся в улыбке.
Коснулся кружевного материала, который оказался влажным. Она раздвинула ножки, словно желала моих прикосновений, и я поддался этому порочному влечению. Неторопливо касался самого нежного и чувственного. Её губы приоткрылись, делая глубокий вдох. Грудь вздымалась еще сильнее. Проник ладонью под ткань, аккуратно касаясь пальцем её горячих, влажных лепестков. Я совсем забылся, не зная уже, что делаю, но останавливаться не было желания.
Нащупал самое заветное местечко, рагоряченное, влажное... Слегка надавил, вызывая из нее тихий, блаженный стон. Она выгнулась навстречу касаниям, задрожала. Я остановился, боясь, что она проснется. Медленно стянул мешающую мне деталь. Остро хотел продолжить ласкать её тело, пока она спит. Такая невинная и такая чувствительная.
Не имея возможности сейчас же войти в нее, уже давно стоящей, каменной эрекцией, я испытывал ужасные мучения, которые сам же на себя и навлек. Мои трусы едва ли не расходились по швам от напряжения. Одному Хаосу известно, какие страдания я сейчас испытываю, и вместе с тем, невероятное наслаждение. Но я знал, что истинные испытания только впереди. Потому что с ней никогда не будет легко.
Такая беззащитная, чувственная, невинная и нежная. Моя. Она резко повернулась в мою сторону, скрестив ноги. Я коснулся губами ее губ, а рукой проник между ее ножек. Палец легко скользил между набухшими, мокрыми складками. От моих интенсивных движений, начала покачивать бедрами, постанывать и что–то шептать на непонятном мне языке.
– Ваал, – вдруг вымолвила, судорожно обхватывая меня руками и выговаривая имя Темного.
Пробудилась злость. Все моё тело сейчас–накаленный нерв. О Хаос! Меня убивает ревность. Я ревную ее к самому себе.
Она дразнила и взывала к сущности дикого и похотливого зверя. Тяжела доля Темного, лежать рядом с ней, касаясь её тела и не иметь возможности сделать то, что давно желаю. Её желаю, всей своей темной душой.
Пальцем проник в разгоряченную глубину и начал плавные, неторопливые движения. Она сдавила ногами мою руку, не давая мне возможности продолжить. Если она проснется, я точно не удержусь. Наброшусь на нее как безумный! Но как же она сладка. Сейчас ее тело говорит о том, что она полностью принадлежит мне. Ее стоны увеличились, и она сама начала двигаться, прижимаясь ко мне, пока сладкая дрожь не захватила её тело.
Это была самая эротичная и самая тяжелая игра с моими нервами.
Накинув на нее одеяло и мех, я покинул постель, дом и Алавер, переместившись в заснеженные чертоги, подальше от нее, практически в чем Хаос породил.
ТАИРА
СЧАСТЬЕ В ТЕХ С КЕМ ХОЧЕТСЯ ПРОСЫПАТЬСЯ
Я подскочила с кровати, понимая, что проспала. Знатно проспала… с деканом! Мужчина притянул меня обратно сильными ручищами.
– Спи, – сонно просопел мне в шею.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– Какой еще спи, у тебя лекции!
– Таира, какие лекции? Выходной! – прорычал и впился в мою шею, прикусывая нежную кожу. Я замерла. В нижней части тела тут же предательски отозвалось. Поймала себя на ощущениях, что я совсем уж голая, а он одетый. Это что сейчас, досада проскользнула в мыслях?
– Баэль, почему я всегда обнаруживаю себя, либо в твоих объятиях, либо в твоей постели, либо ГОЛОЙ в твоих объятиях и твоей постели?
